Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

[Петербург, 1838]

Н. Маркевичу

Перевод Т. Волгиной

{38}Хорошо тебе, орел мой,Бандурист мой милый:Есть и крылья для полета,И досуг, и силы.Так лети ж на Украину —Там ждут тебя, любят.Полетел бы за тобою,Да кто приголубит?Одинок и тут я, брат мой,И на Украине,Голубь мой, я сиротина,Как и на чужбине.Что же сердце бьется, рвется,Что же сердце ноет? Сиротина…А Украина — Раздолье степное!Там, как брат, обнимет ветерВ степи на просторе;Там в широком поле воля;Там синее мореШумит, плещет, славит бога,Тоску разгоняет;Там курганы с буйным ветромВ беседу вступают.Вот такая между нимиБеседа ведется:«Было время — миновало,Назад не вернется…»Полетел бы, послушал бы,Поплакал бы с ними…Где там! Силу потерял яМеж людьми чужими.

С.-Петербург, 9 мая 1840 года

На память Штернбергу

Перевод С. Олендера

{39}Поедешь далеко,На многое взглянешь.Насмотришься, соскучишься,Меня, брат, вспомянешь!

[Петербург, 1840]

Гайдамаки

Поэма

Перевод А. Твардовского

{40}

Василию Ивановичу Григоровичу{41}

в память 22 апреля 1838 года

Все в мире проходит.Живет — умирает…Куда ж оно делось?Откуда взялось?Ни глупый, ни мудрый про это не знает.Извечно ведется: одно зацвело —Другое увяло, навеки увяло…И ветры сухую листву разнесли.А солнце встает, как и прежде вставало,И звезды плывут, как, бывало, плылиИ плыть всегда будут, и ты, белолицый,По синему небу ты будешь гулятьИ будешь смотреться в болотце, в криницу,В бескрайнее море — и будешь сиять,Как над Вавилоном, над его садамиИ над тем, что будет с нашими сынами.Конца ты не знаешь! Люблю толковать,Делиться с тобою, как с братом, с сестрою,И петь тебе песни твои же спроста…Скажи ты мне ныне: как быть мне с тоскою?Я не одинокий, я не сирота:Есть у меня дети, да куда мне деть их?Закопать с собою? Грех: душа жива!Может быть, ей легче будет на том свете,Как прочтет кто-либо те слезы-слова,Что так бескорыстно она изливалаИ ночью украдкой над ними рыдала.Нет, не закопаю. Душа-то жива!Как синему небу, как белому свету —Ни конца, ни края душе моей нету.А где она будет? Чудные слова!Пускай ее вспомнят хоть на этом свете, —Бесславному тяжко его покидать.Дивчата, вам надо ее вспоминать,Она вас имела всегда на приметеИ песни любила про вас напевать.Пока солнце встанет — отдохните, дети!Вожака вам, дети, хочу подыскать.

Сыны мои, гайдамаки!Волен свет широкий.Погуляйте, поищитеПо себе дороги.Сыны мои молодые,Несчастные дети,Кто без матери родимойВстретит вас на свете?…Сыны мои, на УкраинуЛетите орлами.Пусть хоть горе приключитсяНе в чужбине с вами.Там и ласковую душуПовстречать не чудо.Там помогут, там наставят,А тут… А тут — худо.Пустят в хату — насмеются,Дурачком считают.До того умны-учены —Солнце осуждают:Мол, взошло, да не оттуда,Да не так и село.Мол, вот так-то лучше было б…Что тут будешь делать?!Надо слушать, может, вправдуНе так солнце светит.Потому — народ ученый:Знают всё на свете.А уж вам-то к ним явиться —Как зовут — не спросят.Поглядят, поводят носом —И под лавку бросят.Дескать, ладно, подождите,Найдется писака,Он по-нашему расскажетИ про гайдамаков,А то вышел дурачинаС мертвыми словамиДа какого-то ЯремуВедет перед нами.Неуч, неуч, дурачина!Видно, били мало.От казачества — курганы(Что еще осталось?),Да и те давно разрыты,Ветер пыль разносит.А он думал, слушать станем,Как слепцы гундосят.Понапрасну ты старался,Человек хороший.Хочешь славы, денег хочешь —Так пой про Матрешу,Про Парашу, радость нашу,Султан, паркет, шпоры.Вот где слава! А то тянешь —Шумит сине море…А сам плачешь. Да с тобоюВесь твой люд сермяжный…Вот спасибо умным людям,Рассудили важно!Только жаль, что кожух теплый —На другого шитый.Очень умны ваши речи,Да брехней подбиты.Не прогневайтесь, а слушатьЯ вас не желаю.Вы разумны, а я глупый…И я вас не знаю.Я один в родимой хатеЗапою украдкой,Запою про то, что любо,И заплачу сладко.Запою — играет море,Ветер в поле ходит,Степь темнеет, и курганыС ветром речь заводят.Вот раскрылись, развернулисьКурганы глухие.И покрыли степь до моряКазаки лихие.Атаманы с бунчукамиВойско озирают.Пляшут кони. А порогиРевут, завывают;Ревут, стонут, негодуя,Сурово бушуют.«Чем вы, батьки, недовольны?» —У старых спрошу я.И ответят мне седые:«Молчи, сиротина!Днепр сердитый негодует,Плачет Украина…»И я плачу. А тем часомВ жупанах богатыхИдут, идут атаманыС гетманами в хату.Входят разом в мою хатуРади доброй встречиИ со мной про УкраинуНачинают речи.Рассуждают, вспоминают,Как Сечь собирали,Как через пороги к морюЛихо проплывали.Как гуляли в Черном море,Грелися в Скутари{42},Как закуривали люлькиВ Польше на пожаре,Как в отчизну возвращались,Как они гуляли.«Жарь, кобзарик, лей, шинкарик!» —Бывало, кричали.Шинкарь мечется, летает,Шинкарь так и вьется.Кобзарь жарит, а казаки —Аж Хортица{43} гнется —Гопака дают такого,Метелицу разом.Кухоль ходит, высыхает —Не моргнешь и глазом!«Гуляй, паны, без жупанов,Гуляй, ветер, в поле!Жарь, кобзарик, лей, шинкарик,Пока встанет доля!»Друг за другом ходят кругомПарубки с дедами.«Так-то, хлопцы! Добре, хлопцы!Будете панами».Пир горою. А старшиныНа совете вроде:Меж собою речь заводят,По рядам проходят.Не стерпели, не сдержалиЛихости казачьей —Припустили каблуками…Я смеюсь и плачу.От радости плачу, что в хате убогой,Что в мире великом я не одинок.И в хате убогой, как в степи широкой,Казаки гуляют, гомонит лесок.В хате предо мною сине море ходит,Темнеют курганы и тополь шумит,Тихо-тихо Гриця дивчина заводит.Я не одинокий, людьми не забыт.Вот где они, мои деньги,Вот где моя слава!А за ваш совет спасибо,За совет лукавый.Пока жив, с меня довольноИ мертвого слова,Чтобы вылить горе, слезы…Бывайте здоровы!Пойду сынов-гайдамаковВ путь отправлю снова.Может быть, найдут какогоКазака седого.Может, он их встретит лаской,Теплыми слезами.И того с меня довольно —Пан я над панами.

Так-то, сидя в своей хате,Думаю в тревоге:«С кем пойду и кто им будетВожаком в дороге?»На дворе давно светает,Встали гайдамаки.Помолились, снарядилисьДобрые казаки.Поклонились, как сироты,Печально и строго.«Благослови, — молвят, — батько,В дальнюю дорогу,Пожелай нам доброй доли,Радости на свете».«Стойте, хлопцы, свет — не хата,А вы точно дети Неразумные.Кто будет Вожаком надежным?Кто наставит? Тяжело мне,На душе тревожно.Сам растил вас, мои дети,На ноги поставил.В свет идете, а теперь тамВсе книжные стали.Не судите, что в наукахПомочь не пытался.Самого учили — били.Какой был — остался!Тма, мна знаю, а оксиюНе знаю доныне…{44}Ладно, дети, погодите:Есть вожак — не кинет.Есть у меня батько славный{45}(Родного-то нету!).У него пойдем попросимДоброго совета.Сам он знает, что не сладкоСироте без роду;Сам — казак, душа простая,Казацкого роду,И простое наше словоОн любит и знает,Что певала мать родная,Сына пеленая;Не чурался того слова,Что слепец под тыномНапевает, пригорюнясь,Про мать-Украину.Любит батько песню-правдуО казацкой славе.Любит крепко. Идем, хлопцы,Он нас не оставит.Кабы он меня не встретил,То, наверно б, нынеЯ лежал бы под снегамиНа дальней чужбине,Схоронили б меня люди,Забыли б то место…Тяжело страдать и гибнуть…За что — неизвестно.Но минуло… Чтоб не снилось!Идемте-ка, дети.Коли мне не дал погибнуть,Запропасть на свете,То и вас любого примет,Как родного сына.Там помолимся — и гайдаВ путь на Украину!»Принимай поклон наш, батько!С твоего порогаБлагослови моих детокВ дальнюю дорогу!

С.-Петербург