Ритуал возмездия - Александр Тамоников

— Зачем?

— Раньше, это было в конце семидесятых годов, я служил сержантом-сверхсрочником в бригаде спецназа ГРУ Генштаба. В отдельном разведывательно-диверсионном взводе. И перед вводом войск в Афганистан в декабре 79-го, и до взятия дворца Амина, еще раньше, наше подразделение уже работало «за речкой». Мы проводили в основном рекогносцировку дорог, перевалов, изучали проходимость ущелий, по большей части в районе Саланга. И я знаю, как работают настоящие профессионалы. Нет, вы не подумайте, себя к таковым я не относил и не отношу, так как занимал обычную должность снайпера, но как наш командир водил в горах взвод, я не забыл! Он был профессионалом высочайшего уровня. Наш взвод ни разу не был обнаружен, до официального ввода войск. Вы тоже из числа профессионалов! Мне нужно было убедиться в этом, и я убедился. Для Кулан-Бека это посещение Гуни реально может стать последним. К тому же с вашим вооружением даже восемь человек представляют грозную силу.

Майор согласился с Богаевым.

Тот продолжил:

— И я не думаю, что подполковник Кириллов, опытный воин, перебросил сюда всего одну группу. Вас должны страховать и прикрывать, но это не мое дело. Уничтожение банды Кулан-Бека, при том плане, который я хочу предложить вам, майор, может быть проведено и группой в восемь профессионалов!

— Что за план, Кара?

— Сначала перейдем перевал. И углубимся по ущелью километров на пять. До череды пещер, в одной из которых устроим привал и все обсудим.

— Согласен. –  Горелов передал в эфир команду «Вперед!».

Глава 5

 Чечня. Малый Гунинский перевал

После того как Горелов подал сигнал Лукину и Васину, что начинает подъем, его группа начала восхождение, ведомая Карой Богаевым по узкой и внешне незаметной горной тропе. Никогда бы не подумал майор, что через, казалось бы, отвесные скалы возможен переход перевала.

Тропа, извиваясь серпантином, медленно поднимала вверх сцепившихся страховочным тросом подчиненных Горелова. Лишь немолодой чеченец, опираясь на свой дорожный посох, легко шел впереди.

Путь был тяжел даже для офицеров и прапорщиков, прошедших специальную горную подготовку и не раз принимавших бой прямо на склонах ущелий. Тропа то расширялась и принимала вид небольшой террасы, где можно было перевести дух, то сужалась настолько, что, лишь вжавшись в камень, мелко переступая ногами, удавалось преодолевать опасный участок. Но несмотря ни на что, группа шла! Молча и упорно, с каждой минутой все выше поднимаясь к промежуточной цели –  глубокой и узкой расщелине, начинающейся где-то посередине склона и непосредственно выводящей на вершину перевала.

Подъем осложнялся еще и мелким, нудным дождем. Камень вокруг был мокрым и скользким, но сама тропа, что было просто невероятно, оставалась сухой, хотя никакого прикрытия сверху не имела. Дикие животные, обитающие в горах, те же шакалы, умели находить места и для обитания, о чем говорило множество различных по размерам нор, и для перемещения, доказательством чему была эта тропа, и даже для охоты, судя по встречающимся иногда обглоданным костям животных различной величины. Горы жили своей жизнью и по своим законам.

Через час достигли промежуточного рубежа подъема, небольшой площадки, от которой практически вертикально начиналась расщелина. Возле ее основания Кара Богаев остановился, присел на камень, каких на площадке было немало, предложил:

— Отдохните! Дальше –  главная и самая тяжелая часть подъема.

Словно до этого группа Горелова совершила легкую прогулку по парку!

Дмитрий поднял руку, бойцы рассыпались по площадке: двое у выхода с тропы, двое у расщелины, двое бойцов, разделившись, заняли позиции на флангах, контролируя склоны. Бунин устроился рядом с Богаевым.

Чеченец внимательно смотрел на действия группы.

Бывший солдат спецназа оценил то, как профессионально люди в черных бронированных комбинезонах с накинутой поверх легкой маскировочной сеткой даже на таком мизерном плацдарме, как эта площадка, заняли выгодные позиции для отражения нападения вероятного противника.

Отдыхали двадцать минут.

Горелов, видя, что все пока идет по плану, мысленно вернулся в Москву.

Его все же не отпускала тревога за мать. Карэн Апян –  бандит, это однозначно. И сошка не мелкая! Унижение, которому подверг его Дмитрий на квартире Галины, тот простить не мог. Что-то он должен был предпринять в отместку.

И Горелов был прав. Карэн, узнав от любовницы, кем являлся ее теперь уже бывший муж, решил действовать вполне законно. Через милицию.

Апян посетил знакомого врача, взял справку о нанесении ему побоев средней тяжести, затем вызвал к себе своего адвоката.

Тот умело составил заявление в милицию, использовав медицинскую справку и свидетельские показания Галины, охранников фирмы «Сигма» и личного водителя, также пострадавших от рук распоясавшегося хулигана.

Не отреагировать на такое заявление правоохранительные органы не могли, поэтому на задержание Горелова была получена соответствующая санкция, а к дому Дмитрия вечером следующего дня прибыла группа захвата. Причем в заявлении о причастности Дмитрия к органам государственной безопасности не было сказано ни слова.

Горелов не знал, да и не мог знать, что в тот же вечер, немного опередив ОМОН, к его дому подъехал Яшкин, забравший, как и обещал другу, от Галины те вещи и компьютер, которые она выставила в прихожей. И купивший продуктов, о чем ранее, днем, попросила его мать Дмитрия Елизавета Владимировна.

Поэтому Влад и стал свидетелем того, как к подъезду его друга подкатил «воронок». Яшкин тут же оценил обстановку. И понял ее! Тем более милицейский патруль сопровождал черный «Мерседес».

Он встретил группу захвата у входа в подъезд. Зная, как действуют ребята из ОМОНа, получив приказ на задержание вооруженного лица, во избежание нанесения Елизавете Владимировне психологической травмы Влад преградил дорогу бойцам ОМОНа, предъявив их офицеру удостоверение сотрудника ФСБ и объяснив, что майор Горелов, на чье задержание была нацелена группа захвата, также является офицером безопасности. Мало того, он один из командиров секретного подразделения специального назначения Службы, ныне уже находящийся на Кавказе.

Капитан милиции созвонился со своим начальством, Яшкин позвонил генералу Веригину.

Через двадцать пять минут санкция на арест была отозвана, и бойцам ОМОНа пришлось убраться ни с чем.

Адвокат Карэна Апяна было возмутился, но после короткой и весьма убедительной беседы с Яшкиным понуро сел в «мерс» и укатил на нем следом за милицией.

Поутру Веригин потребовал от майора подробности произошедшего накануне инцидента. Влад не стал ничего скрывать. Да и бесполезно это было. После чего Управление Z ФСБ официально запросило и получило в свое распоряжение дело о хулиганском поступке офицера безопасности. Веригин передал его начальнику отдела собственных расследований, своему старинному другу генералу Лепендину, попросив положить дело под сукно, а со своим подчиненным пообещал разобраться сам. Лепендин понял товарища, и дело Горелова тихо затерялось среди многочисленной бухгалтерии отдела. А Яшкин посчитал далеко не лишним установить за квартирой Гореловых внешнее наблюдение.

Но всего этого не знал Дмитрий, находясь сейчас на площадке перевала. Не знал, а потому и переживал. Хотя время личных переживаний таяло с каждой минутой. Впереди его ждал бой. А значит, он был обязан подчинить себя только схватке. На это, посмотрев на часы, и начал настраивать себя майор.

Богаев поднялся, подошел к расщелине, сказал:

— Пора, командир! Подниматься по одному, но компактно, чтобы, не дай аллах, кто-нибудь, сорвавшись, своим весом не сбил идущих за ним людей вниз! Пространства набрать скорости падения быть не должно, а посему: голова следом за каблуком впередиидущего! Подъем «пауком»!

Этот Богаев неплохо разбирался в терминологии спецназа. Под «пауком» подразумевалось движение вверх при помощи всех четырех конечностей человека. Который должен был, распластавшись меж отвесных стен этого каменного колодца, выбрасывать вперед одну руку, зацепляясь за камень или трещину, укрепляться, затем подтягивать ногу, и только после этого подтягивать все тело, не теряя опоры в двух точках. А группа в целом должна была проводить такой маневр синхронно. Она уже отрабатывала такой вариант подъема, поэтому очень медленно, но достаточно уверенно, без сбоев, подчиненные майора Горелова втянулись в расщелину. Своеобразной фалангой они начали подъем.

Дмитрий подумал –  если их заманили в засаду, то уничтожат здесь, в расщелине, или попытаются взять живыми на выходе из нее. Но это у бандитов не выйдет. Взрыв гранаты сорвет планы пленения. Его группу можно уничтожить, но захватить в плен нельзя, не причинив такой вред, при котором бойцы физически не смогли бы подорвать себя. И на это были настроены все спецы «Вихря»! Но предусмотреть страховку на случай ожидания группы бандитами на выходе не помешает. Богаеву стоит выбраться первым, откатиться от расщелины, и даже один крупный брошенный камень увлечет всю группу вниз. Это при варианте уничтожения спецов. При захвате –  тот же маневр Богаева и брошенные вниз канаты с крюками для вытягивания бойцов наверх. Кто-то из ребят рванет кольцо гранаты, но ему, Горелову, это не удастся сделать. И он при гибели своей группы окажется в плену, лишенный сознания на выходе вслед за Богаевым! И группа Лукина окажется в капкане, ей останется отбиваться среди трупов гореловцев, отсеченными и от тропы, и от расщелины. Не в этом ли дьявольский план Кулана? И все же нет! Невыгодно главарю банды нападение на спецназ! Этим он полностью раскрывает себя, свое присутствие в этом районе, из которого, узнай об этом командование федеральных сил, уйти ему уже не дадут! Но в целях перестраховки возможности чеченцу свободно выбраться одному из расщелины дать нельзя!