“Цесаревич” Часть II. Линейный корабль. 1906-1925 гг. - Рафаил Мельников

Фирма "Форж и Шантье" с готовностью приняла на себя обещавшие ей большую рекламу ремонтные работы на каждом из трех по-своему выдающихся кораблей. На "Цесаревиче" вместе с переборкой механизмов значительной работой оказалась замена вконец износившегося палубного линолеума.

По истечении отведенного командующим отрядом двухнедельного срока работ корабли перешли в Гиерский залив, где как будто бы совсем недавно, а в действительности целую историческую эпоху тому назад проходили испытания "Баян" и "Цесаревич". Лежащий в стороне от путей торговых судов, залив, по донесению А.И. Русина, оказался очень удобным для рейдовых учений, включая и стрельбу минами.

В Париже для ознакомления с монтировавшейся на Эйфелевой башне радиостанцией французского флота (она уже имела опыт связи с Бизертой) побывали и.д. флагманского минного офицера отряда капитан 2 ранга К.А. Порембский и младший минный офицер "Славы" лейтенант А.В. Витгефт 1. Договорились с французами и о сеансах связи с отрядом.

20 февраля в 9 час. утра снялись с бочек тулонского рейда и проложили курс между Барселоной и о. Менорка. Миновав Балеарские острова, провели в море первую на отряде "примерно-боевую стрельбу". Все совершалось еще по вполне довоенным канонам, но с несколько увеличенным (до 30–35 каб.) расстоянием до щита. Из-за недостатка навыков у комендоров (еще одно подтверждение, что артиллерийская подготовка не была главной задачей отряда) стреляли весьма медленно, а расход боеприпасов пришлось сильно ограничить в силу почему-то оказавшейся их недостаточности. Единственным напоминанием о боевых условиях было управление кораблем и стрельбой из боевой рубки. Несмотря на заметную зыбь, некоторые снаряды удавалось положить весьма близко от щитов.

Дважды за ночь 22 февраля на "Цесаревиче" по приказанию командующего готовность экипажа и вахтенных служб проверяли тревогами отражения минных атак.

23 февраля, пройдя Гибралтар, миновали и памятный в мировой истории знаменитым сражением (адмирала Нельсона с французским флотом в 1805 г.) мыс Трафальгар. Здесь "Богатырь" вышел из строя для практики кораблей в определении расстояний дальномером. Новые приборы позволяли теперь определять расстояние от 40 до 70 каб. 25 февраля пришли в Виго, где провели четвертые поверочные испытания гардемаринов. 3 марта с участием шлюпок пришедшего на рейд "Герцога Эдинбургского" устроили офицерскую парусную гонку без рулей и гардемаринскую с рулями. Гонку для квартирмейстеров и унтер-офицеров из-за безветрия и тумана пришлось отменить.

По выходе из Виго 8 марта провели в море боевые стрельбы. По трем щитам, сброшенным в расстоянии 4 каб. один от другого, вели стрельбу с дистанции 45 каб. Провели опыт сосредоточения огня всего отряда по одному щиту, затем по щитам стреляли поодиночке. Сильная зыбь мешала стрельбе, а из 75-мм пушек стрелять и вовсе не пришлось — их порты на качке погружались в воду. Опять, наверное, пришлось вспоминать легкомысленность французского расположения орудий над самой ватерлинией.

В ночь на 11 марта встали на якорь по восточную сторону острова Уайт — прибежища обширнейшего флота английских яхтсменов. Днем вошли на открывшийся за островом знаменитый Спитхедский рейд. С крепостью и парусным линейным кораблем "Виктори" (возглавлявший флот при Трафальгаре, он теперь традиционно служил флагманским кораблем командира базы) обменялись салютами. На рейде застали резервный броненосец "Ривендж" и крейсер "Бервик".

Словно бы в пику удручающей французской бюрократии, уголь со складов порта англичане предоставили без промедления. Всего на отряд приняли 1610 т. Командующий отрядом со штабом были приглашены на обед к главному командиру порта, а затем на банкет в ратушу.

В один из вечеров матросам даже предоставили места в театре. Телеграммой короля 20 офицеров и 100 матросов в качестве его гостей были на сутки приглашены в Лондон. "В самой любезной форме", как отмечал командующий отрядом, англичане удовлетворили и заранее сделанные просьбы об осмотре гардемаринами доков и кораблей. Познакомились и с постройкой недавно заложенного броненосца "Дредноут". Поток посетителей на наши корабли, проявлявших во всем живой интерес, был постоянным. Их принимали в течение двух дней. Англия явно желала загладить последствия того недружелюбия, которое открыто и вызывающе проявлялось во время войны России с Японией.

Не поскупились англичане и на церемонию проводов, состоявшуюся при уходе отряда 14 марта 1907 г. Несмотря на раннее время (7 час. утра), когда почести Морским уставом не предусмотрены, на "Виктори" был вызван караул с оркестром. С корабля адмирала Нельсона отряд провожали звуками русского гимна. На броненосце "Ривендж" выстроенные на палубе команды в честь русских троекратно кричали "ура". Тем же отвечали и наши корабли. Из-за краткости стоянки число увольнявшихся было значительно увеличено, но потери бежавшими оказались невелики. На "Цесаревиче" не вернулись из увольнения комендор Иосиф Лебедев и матрос 1 статьи Михаил Сизов.

“Цесаревич” и “Богатырь” на Спитхэдском рейде

Выйдя за плавучий маяк, корабли по сигналу командующего постепенно увеличили скорость до 16 уз и эта новая беспримерная гонка продолжалась до 7 часов вечера. Планировавшуюся на следующий день вторую боевую стрельбу из больших орудий пришлось из-за тумана отменить. Стреляли только (для практики плутонговых командиров) из 75-мм пушек.

На переходе офицеры приступили к изучению полученного из МГШ проекта "Инструкции организации артиллерии и управления огнем в бою". Бюрократия, как и прежде, не спешила, уроки "Цесаревича", выявленные боем 28 июля 1904 г., только теперь — спустя почти три года — начали воплощаться директивные (и то еще в проектах) документы.

В продолжавшемся усиливаться тумане прошли по счислению все Северное море. Благополучно миновали местечко Кноппер расположенное посередине датского берега. Здесь 13 сентября 1868 г., подгоняемый усердием придворного адмирала К.Н. Посьета (1819–1899), с будущим генерал-адмиралом великим князем Алексеем Александровичем на борту, также не имея обсерваций в пути, в глухую ночь, с полного хода под парусами на сыпучие пески Ютландского берега вылетел краса и гордость русского флота — винтовой фрегат "Александр Невский". Император освободил своего любимца от наказания и с тех пор (как впрочем и сейчас) губительная для флота безответственность высших его чинов начала входить во все большее обыкновение. Традиция, как известно, не исчезла и после Цусимы.

Но на отряде халатность Посьета, видимо, хорошо помнили. Последующий лабиринт проливов (Скагеррак, Каттегат, Зунд) преодолевали в тумане почти на ощупь, становясь на якорь и делая промеры. Выяснилось, что в таких условиях крайне важно, не теряя времени на набор и подъем сигнала "флот идет к опасности", уметь встать на якорь за секунды и буквально замереть на месте. Это пробел в правилах сигналопроизводства был на ходу и оперативно исправлен радиоприказом командующего отрядом. Сигнал подавался серией пушечных выстрелов. В тумане проделали и весь путь до Киля. Шедшей головной "Славе" пришлось своим днищем нащупать одну из невесть откуда взявшихся (несмотря на присутствие на мостике лоцмана) отмелей.

Утром 20 марта на рейде Киля застали почти все главные силы германского флота. В угольной погрузке (всего приняли 1477 т) наибольшей скорости (58,8 т/час) достигла "Слава".

Предварительная проверка знаний гардемаринов перед экзаменами обнаружила, что не все подготовлены должным образом, а некоторые и не были озабочены преодолением своего отставания. Дворянское происхождение, как об этом писал лейтенант Вердеревский, не давало гарантии всегда высокого чувства долга. Разночинцы, наверное, более ответственно относились бы к предоставлению им права на высшее образование. Жесткий график плавания, заставлявший спешить на родину, не позволил воспользоваться полученным от германских властей приглашениями на официальные приемы и чествования.

Пополнив запасы продовольствия, отряд 27 марта снялся с якоря и утром 29 марта прибыл в Либаву.

Готовя своих воспитанников к экзаменам комиссии возглавляемой контр-адмиралом Матусевичем, совет офицеров кораблей отряда (появилась и такая форма военной демократии) признал необходимым не допускать к экзаменам 9 гардемаринов. Поддержав мнение совета, командующий отрядом капитан 1 ранга А.И. Русин докладывал в МГШ (теперь он, в числе главнейших задач отвечал за подготовку офицерских кадров), что трое их них вообще недостойны офицерского чина. Они заслуживают лишь чинов гражданского ведомства. Остальных следовало произвести в подпоручики по Адмиралтейству.

Экзамены по пяти дисциплинам проходили перед представительной комиссией из 47 человек. Ее составляли большинство специалистов кораблей в чине от подпоручика (трюмные механики) до капитанов 1 ранга, включая и командиров кораблей. Половину состава комиссии представляли офицеры других кораблей, специалисты по механике, артиллерии и кораблестроению. Не было лишь включавшихся прежде в комиссии "свадебных" вельможных генералов и адмиралов. Вместо них было только два контр-адмирала, чей боевой опыт и заслуги ни у кого не вызывали сомнений Это было Н.О. Эссен и председательствующий в комиссии А.Н. Матусевич. Они были достойны представлять новый флот.