Демоны города масок - Юлия Арвер

– Интересный опыт для тебя, не правда ли?

– Ты просто не умеешь.

Не умею без тебя, Михель. Во что же я ввязалась?

– Прости меня, сестра! Пощади, умоляю!!!

Хищный огонь пожирал тело Арлана, впивался в его кожу смертоносными когтями. Она чернела и обугливалась, сливалась воедино с одеждой, превращаясь в черное месиво жженой плоти. Брат хрипел и стонал, молил о помощи и тянул ко мне пылающую руку. А я… я таращилась на него, чувствуя подступающую дурноту… Его глаза… такие добрые и нежные когда-то… они принадлежали зверю… К горлу подкатил комок рвоты.

За дверью послышался беспокойный гомон, отчего я подскочила на скамейке и прикрыла ладонью рот, готовый извергнуть желчь из пустого желудка. Перед глазами все еще пылал образ Арлана, воздух с хрипом входил и выходил из груди, а снаружи раздавался топот множества ног. Что-то снова случилось.

Рука, подчинившись порыву отчаяния, откупорила крышку на спасительном пузырьке, и на язык живительной горечью упали пять капель настойки Мансура. Если мне вновь грозит смерть, то умру с ясной головой, прихватив с собой парочку врагов.

Выхватив из ножен на поясе кинжал, я бросилась к двери, за которой уже никого не было. Взволнованные голоса раздавались издали, из тронного зала. Держа каму на изготовку, я двинулась на звук. Колотящееся сердце постепенно замедлялось, стук крови в горле прекращался, а мысли наполняла блаженная пустота. Капли подействовали моментально.

В дальнем углу тронного зала, как раз у подножия каменной лестницы, столпились гомонящие люди. Я выхватила взглядом Иглу, остервенело роющуюся в холщовом мешке, и спешащего к своей спальне Ман-сура. На известняковом полу лежал человек, обернутый в черный плащ. Рядом с Иглой склонилась Маура и что-то ей настойчиво нашептывала. Ученица Мансура раздраженно отмахнулась и продолжила поиски.

Я приблизилась и заглянула через плечо матери. Лицо человека, что распластался без сознания, едва сойдя с лестницы, скрывала золоченая маска, а тело – плотная материя плаща, в свете факелов блестящего от жидкости. Погодите-ка, это ожог! Сильный ожог. Ткань запеклась на груди и руках незнакомца. А его волосы, выбившиеся из-под капюшона… неужели это…

– Нет, Эрдэнэ, не засыпай, – умоляла Игла, наконец вытащив из мешка три пузырька с настойками.

Она заботливо приподняла голову мужчины и осторожно сняла маску. Лицо Эрдэнэ осталось целым и невредимым, разве что кожа в полумраке тронного зала выглядела серой, как у трупов, которыми он повелевал. Его темные глаза закатывались в полубреду, но губы все равно упрямо растянулись в усмешке.

– Иголка, не переживай ты. Меня… ах… не так-то просто убить… – пробормотал он, ахая и вздрагивая от боли.

Игла поднесла к губам Эрдэнэ пузырек с настойкой и велела выпить до дна. Тот, морщась и захлебываясь, послушно выполнил приказ. Тем временем Маура выудила из мешка, в котором так остервенело копалась ученица Мансура, несколько полосок чистой ткани и вылила на них пузырек с мутной жидкостью, после чего приложила одну к груди Эрдэнэ, другими же обвязала его обожженные руки. Тот вздрогнул и зашипел, неосознанно потянувшись к ране, но Маура осторожно отвела его пылающие ожогами ладони от груди.

– Не шипи, – буркнула она. – Если сейчас не напитать этим настоем раны, они омертвеют. Да и прилипшую ткань нужно отмочить.

Через минуту подоспел Мансур. В руках он держал узелок с травами и мраморную ступку.

– Джар, отнеси Эрдэнэ в его комнату. Только, прошу тебя, осторожно, – распорядился он, обращаясь к тому самому мужчине, который обилием шерсти и свирепостью в узких зрачках напоминал хищника.

Волхат послушно кивнул и бережно, словно собирался перенести хрустальную вазу, поднял Эрдэнэ на руки. Повелитель трупов забормотал что-то ругательное, но его слабые угрозы никого не волновали.

У комнаты Эрдэнэ полузверь терпеливо дождался, пока идущая следом Игла откроет дощатую дверь. Уверена, у него хватило бы сил попросту вышибить ее.

– Закир, нужно больше огней. – Повелительный голос Мансура отразился от стен, отчего слепой мужчина, которого все так же поддерживала мать, испуганно кивнул. Его не было с нами в тронном зале, но сюда он подоспел на удивление вовремя.

Закир едва заметно повел рукой в сторону спальни Эрдэнэ, и из самых дальних уголков длинного хода к нам устремился десяток блуждающих огоньков. Так это он управлял ими! А я-то думала, что огни – часть магии пещеры.

Светлячки наполнили комнату Эрдэнэ светом, явив нам и роскошный ковер, и разномастные парчовые подушки, сваленные на широкой кровати, и ворох дорогой одежды, и столик с догоревшими благовониями, и даже обитое бархатом кресло. Как он протащил все это в пещеру? Наверняка «девочки» с удовольствием помогли хозяину.

Джар опустил кряхтящего Эрдэнэ на кровать и послушно вышел за дверь, повинуясь жесту Мауры.

– Расходитесь. Нечего тут смотреть! Все равно он сейчас ничего не расскажет! – гаркнула она, оттесняя своим телом толпу, чтобы закрыть дверь.

Любопытные обитатели пещеры не торопились расходиться, норовя заглянуть внутрь и обеспокоенно перешептываясь. Лишь окрик Мансура убедил их опасливо посторониться. Эти люди были невероятно сильны, так почему же так походили на гурьбу растерянных детишек?

– Настойка помогает слабо, Маура! Он снова бредит!

Возглас Иглы заставил толпу ахнуть и вновь загалдеть.

– Где он был? Кто на него напал? – вопрошал женский голос.

– Мансур уже которую ночь посылает его куда-то. Я своими глазами видел, как Эрдэнэ уходил с горы со своими трупами, – отвечал мужской.

– А вернулся один. Где же его прислужницы?

– Видать, сгорели там, откуда он выбрался.

Я сторонилась обитателей пещеры, но настороженно слушала их бормотание.

– Амаль Кахир, мы можем поговорить? – Голос Данира, возникшего рядом со мной внезапно словно тень, заставил меня встрепенуться.

Вчера в суматохе церемонии я и не заметила, что привычная коричневая форма Данира исчезла, а ее место заняли видавшие виды черные шаровары и серая рубаха из грубой ткани, подпоясанная длинным кушаком[1]. Отныне в этом простаке ничего не выдавало его прошлого, кроме неудержимого стремления все так же оберегать меня.

Я кивнула солдату в сторону своей каморки, как раз по соседству с комнатой Эрдэнэ. Данир услужливо пропустил меня вперед, после чего плотно закрыл за нами хлипкую дверь. А потом настороженно замер за моей спиной, не решаясь начать.

– Амаль Кахир, я, как ваш солдат, не вправе упрекать вас и сомневаться в ваших решениях, но…

– Но все происходящее тебе не нравится, – закончила я, и Данир несмело кивнул.

– Мансур стремится возродить Нарам, но сможете ли вы сделать это, не пролив кровь тысяч жителей провинции? Разве эта война стоит того? Император подавит любое восстание. На его стороне навиры, армия, Первая стража. Вам… нам