Любовные письма серийному убийце - Таша Кориелл

нашего бунта – от создания образа девочки-панка, которая может бросить вызов ожиданиям окружающих так, как мы никогда не сможем.

Мне хотелось увидеть, как Максу разбивают сердце. Как его группа распадается, а отношения с Риз расстраиваются. Но вместе этого «Ревущих Тюленей» все чаще приглашали на концерты, а Риз официально стала его «девушкой» – этого слова, когда мы с ним спали, Макс боялся как огня. Он выкладывал их фотографии в парке. Как он обнимает ее за плечи. Как они вдвоем проводят время в выходные, сидят в ресторане или пробуют новый бар. Каждая фотография ранила с новой силой, и я не могла оторваться от экрана.

Я не замечала, что новый замдиректора стоит за моей спиной, пока он не заговорил:

– Пора возвращаться к работе, Ханна.

– Конечно, – улыбнулась я, хотя до конца дня просто кипела от возмущения.

Я ненавидела Макса за то, что он до сих пор способен сделать мне больно. Ненавидела нового замдиректора за то, что он занял мое место. Ненавидела Уильяма Томпсона за то, что он убил всех этих женщин, а потом позволил себя поймать и оставил меня без цели в жизни. Я не могла комментировать фотографии Макса и не могла ответить заму, потому что технически он теперь был моим начальником, хотя я гораздо дольше работала в нашей организации. Так что я решила написать Уильяму.

Сначала письмо возникло как нечто абстрактное – просто конструкция в моей голове, которую я выстраивала в течение дня.

Ты монстр. Надеюсь, ты это знаешь, – думала я, готовя слайды к предстоящей презентации.

Ты заслуживаешь всего, что тебя ждет, – сочинила я, прогуливаясь между полок в супермаркете.

Ты – проклятие нашего мира, и хотя я не верю в смертную казнь, я надеюсь, что ты умрешь, – обращалась я к Уильяму, кипятя воду для макарон с сыром из коробки.

Когда мой ужин был готов, я уселась за стол с блокнотом на спирали, чтобы запечатлеть на бумаге слова, роящиеся у меня в голове. Я постоянно покупала блокноты и никогда ими не пользовалась. Я как будто ждала идеального повода, который, конечно, должен был представиться, чтобы замарать первую страницу. И этим поводом оказался Уильям.

Когда Анна Ли умерла, это потрясло меня до глубины души. Ты хоть знаешь, каково это – двигаться по жизни, понимая, что ты нигде по-настоящему не в безопасности? Уверена, вы встречались на работе. Она была такая красивая. Я думаю, ты хотел ее, а она отвергла твои приставания. Женщине всегда опасно говорить «нет».

Ты из тех людей, у которых есть всё. Ты богат, хорошо образован, у тебя до сих пор все волосы на голове. Самое загадочное – это что ты решил делать в этой ситуации. Некоторые люди типа тебя решают забраться на Эверест или пробежать марафон. Джилл была твоим персональным тренером, так что, полагаю, тебя привлекают физические нагрузки. Другие становятся волонтерами или находят работу. Ты решил убивать женщин.

Я постоянно живу с тихой яростью в душе, но в самом худшем случае я просто очень много пью. Должен же ты что-то получать от убийств. Это сексуальное возбуждение или что-то другое? Может, это месть человеку, который тебя ранил: бывшей подружке или матери?

Знаешь что? Всем больно, Уильям. Но только монстры становятся убийцами.

Это нечестно, что самым ужасным людям достается больше всего внимания. Я стараюсь изо всех сил, но эти попытки делают меня еще незаметнее. Больше всего на свете я боюсь кончить как Кимберли. Насколько сгниет мой труп, прежде чем кто-то обнаружит мою пропажу? Твое имя разлетелось по интернету через несколько часов после ареста, и меня от этого тошнит. Надеюсь, имена твоих жертв будут помнить так же, как твое.

Я была на месте Эммы. Разумеется, я не мертва, но я знаю, каково это – возложить все свои надежды и мечты на свидание с незнакомцем. Все могло быть по-другому. Ты бы мог пойти на свидание с ней, а потом еще с кем-то. Вы могли бы влюбиться, пожениться и родить детей. Съехать из своих многоквартирных домов и купить где-нибудь домик. Неужели убийство лучше всего этого?

Иногда мне кажется, что мы делимся на тех, кому пообещали прекрасную, но недостижимую жизнь, и тех, кто живет этой обещанной жизнью, но не хочет ее. С другой стороны, возможно, именно этого ты всегда и хотел. Теперь ты знаменит. Мир навсегда запомнит имя Уильяма Томпсона. Какого актера ты хочешь на свою роль в кино? Конечно же, кого-то симпатичного. Тебе остается только надеяться протянуть достаточно, чтобы увидеть финал истории.

Я хочу, чтобы ты полностью осознал то, что я тебе сейчас скажу: я больше никогда не смогу ходить на свидания без мысли о тебе. Каждую секунду я буду думать: он хочет полюбить меня или убить? И какие отношения могут из этого получиться?

Если в этом мире существует карма, то ты будешь страдать так же сильно, как ты заставил страдать других.

Я писала до тех пор, пока мне не свело руку, а моя миска макарон не опустела. Именно так я всегда и хотела писать. Мне нравилось думать о себе как о подающей надежды писательнице, ограниченной рамками сорокачасовой рабочей недели и недостатком вдохновения. Уильям дал мне то вдохновение, которого я была лишена. Он позволил моему близорукому сознанию обратиться к внешнему миру за пределами меня самой, и тогда слова полились ручьем.

Я не думала, что отправлю письмо – на самом деле я этого не планировала. Я хотела запихнуть его в ящик и забыть, пока не перееду на новую квартиру и посмеюсь над прежней собой, которой хватило глупости написать подозреваемому серийному убийце. Но потом, на следующий рабочий день, я начала искать варианты, как отправить письмо в тюрьму. Я подумала: а почему нет? Что такого страшного может случиться?

Я отправила письмо так же, как раньше отправляла простыни неотвеченных сообщений Максу – даже после того, как наш разрыв стал очевиден. Я отправляла их не ради адресата. Я отправляла их ради себя, потому что хотела. Потому что мне нужно было снять груз с души, пусть я никогда и не получу ответа.

Отправить письмо было приятно. Как поцеловать незнакомца в баре, зная, что никогда его больше не увидишь. Я восприняла это как завершение истории с Уильямом Томпсоном. Я даже вышла с форума на рабочем компьютере и телефоне. Но, как я уже говорила,