Без тормозов - Екатерина Орлова

Этому ежедневнику уже лет десять, он вдоль и поперек исписан заметками, а обложка крошится прямо в руках. И я бы с радостью поменяла его, будь у меня хоть одна лишняя копейка. А теперь вот… И как реагировать? Забрать? Так Леша будет задавать вопросы. Оставить? Тимур же наверняка выбросит, просто из вредности, таким образом мстя мне за то, что отказалась от подарка. Придется как-то объяснять все это мужу.

Настойчиво гоню от себя восторг и благодарность Тимуру. А еще чувство, переполняющее меня до краев и булькающее где-то в горле. Он заметил. Позаботился, купил. Для меня. И я была бы рада его отблагодарить, но знаю, какой именно благодарности он ждет. Ее я дать не могу, как бы сильно того ни хотела.

– Спасибо, – произношу тихо, не решаясь даже взять в руки один из купленных им карандашей.

Наверняка он и пишет лучше моего дешевого. И вон какой красивый, черный, с яркими блестящими цветами. А второй расписан под Гжель. На третьем какие-то забавные зайчики. Я проглатываю ком в горле и перевожу взгляд на Тимура. Он упорно смотрит в стену, но я чувствую исходящие от него тяжелые вибрации и хочу… не знаю, сделать что-нибудь, каким-то образом дать ему понять. Я не хочу, чтобы он думал, будто я не могу ответить на его чувства, потому что сама ничего не испытываю. Ведь это совершенного не так. Но да, как я уже сказала, для него подобное знание точно будет лишним.

Тимур резко вскакивает с кресла и тяжелым быстрым шагом направляется к двери.

– Пойду принесу воды, – бросает он через плечо и выходит из кабинета, хлопнув дверью так же, как хлопал дверцей в машине. А я вздыхаю и, не в силах устоять перед соблазном, тянусь к карандашу. Только попробую, как он пишет, и все.

Глава 8

Саундтрек к главе: MONATIK – Сильно

Наш урок проходит так же, как и вчерашний, и урок до этого. Я борюсь с собой, чтобы не начать снова напирать на Веру, а она делает вид, что ей чужды мои знаки внимания. Забавная игра, но мне она не нравится. Я хочу трогать моего Ангела, чувствовать ее запах, ощущать шелковистость волос и снова пробовать на вкус ее губы. Это какое-то наваждение которое накрывает меня с головой. Возможно мне кажется, но Вера стала лучше выглядеть. Как будто тщательнее собирается на встречу со мной. Сегодня, например, ее губы слегка подведены блеском, чего она раньше не делала. Он сверкает в лучах проникающего в кабинет солнца, постоянно привлекая мое внимание. И, если не ошибаюсь, ее губы немного пахнут клубникой. Интересно, блеск сладкий на вкус, или это просто аромат?

– Тимур? – зовет Вера, и мне приходится оторвать взгляд от ее губ и посмотреть ей в глаза. – Ты меня слушаешь?

– Честно? Нет.

Ее глаза на мгновение расширяются.

– Почему?

– Потому что думаю о твоих губах. Блеск на них сладкий?

Вера неосознанно облизывает губы, показав мне кончик розового влажного языка, и мне хочется застонать при виде этого зрелища. Ну как может так рвать крышу от женщины, которую знаешь всего ничего? Вчера я позвонил девушке, с которой периодически встречался в Стокгольме. Мы не состояли в отношениях, скорее, были друзьями по перепиху. Вот и вчера я решил, что мне надо отвлечься. Раньше мы частенько баловались виртуальным сексом, и именно с этой целью я и позвонил ей. Думал вытравить из головы Порочного ангела. Вытеснить ее с помощью другой девушки. Бесполезно. Все то время, пока Кристина стонала и произносила хриплым голосом пошлости, а я скользил рукой по члену, мои глаза были закрыты, а перед ними стоял образ Веры. Голой, хотя я никогда и не видел ее без одежды. Но у меня оказалась очень бурная фантазия, которая сама дорисовала образы всех нужных изгибов ее тела.

– Тимур…

– Просто ответь, Ангел.

Я сверлю ее глазами, пытаясь проникнуть в самую глубину ее мыслей и узнать о том, как ей нравится наша игра. Потому что уверен на сто процентов, Ангел тоже наслаждается ею, только Вере по статусу не положено сознаваться в этом.

– Сладкий, – выдавливает она из себя, и между нами снова повисает тот странный момент, когда жизнь вокруг замирает, оставляя только нас двоих.

Я сам не замечаю, как подаюсь вперед. Ангел слегка дергается, но не отстраняется. Она испуганно смотрит на меня, взгляд мечется от глаз к губам – и обратно. И я кайфую от этого момента, потому что только так, с помощью этих крохотных реакций понимаю, ей не все равно. Я жду, что Вера оттолкнет. Но она этого не делает. Застыла, как изваяние, и не двигается, только чуть-чуть подалась назад, словно сама себя останавливая.

– Тимур, разговор есть! – рявкает отец у двери, и Ангел резко отъезжает от меня, а мне хочется рычать на предка, который прервал интимный момент.

– Срочно? – спрашиваю недовольно.

– Срочнее некуда. Жду тебя в своем кабинете.

– Не дом, а офис какой-то, – бубню я, поднимаясь. – Вера, никуда не уходи, я сейчас вернусь.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но под моим тяжелым взглядом закрывает его, продолжая послушно сидеть в кресле. Я быстро преодолеваю расстояние до отцовского кабинета и вхожу без стука. К счастью, его соски нет рядом, так что я спокойно прикрываю за собой дверь и подхожу к столу, за которым сидит мой папаша. Смотрит на меня исподлобья, просверливая дыру в моем лбу, но мне похер.

– Слушаю.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто две предыдущие преподавательницы сами к тебе приставали? – недовольно ворчит он, а я пожимаю плечами.

– Ну в Бога же ты веришь.

– Ты мне не… – он щелкает пальцами, подбирая слово на английском, и я решаю смилостивиться и подсказать:

– Не дерзи.

– Да, не дерзи. И вообще пора уже начать разговаривать на русском. В конце концов, ты занимаешься каждый день по три часа. Даже в субботу.

Я склоняю голову набок.

– Ты зачем меня позвал?

Отец вздыхает и откидывается на спинку