Далекое путешествие - Энна Аленник

А это смотрит в море луна, и от неё по тёмным волнам бежит лунная дорожка. Но ребята попали на ту сторону террасы, откуда видно море, уже сонными и моря еще не видели.

Маша ходит по террасе. Все спят на спине или на боку, а Наденька, как всегда, свернувшись калачиком.

Маша повернёт её на спину, но она, не просыпаясь, опять ложится по-своему, опять коленками почти что достаёт до подбородка.

„Что с ней будешь делать?“ — думает Маша и отходит от неё.

В это время с соседней дачи, где разместились малыши, приходит Елена Андреевна.

— Как нехорошо спит Наденька! — говорит она и укладывает её удобнее.

Но через минуту Наденька опять спит по-своему, опять калачиком. Елена Андреевна снова её поворачивает, обнимает её за плечи и долго так держит, очень долго.

Наденька начинает дышать глубоко, ровно. И, когда Елена Андреевна отпускает её, больше калачиком не сворачивается.

— Ну вот, и самой понравилось, — говорит Елена Андреевна Маше. — Так она у нас скорей поздоровеет. И, знаешь что, утром её не буди. Пусть спит до тех пор, пока сама не проснётся.

— И на зарядку не будить?

— И на зарядку.

— А к завтраку как же?

— Не проснётся, — даже к завтраку не буди.

Маленькое море

Наденька проснулась, потянулась. Посмотрела на соседние дачи, на небо, на деревья. А что это за высокими деревьями? Тоже на небо похоже, только зеленее, и по нему бегут, поднимаются, опускаются прозрачные бугорки… Да это же волны, это тёплое море!

Наденька показывает на него:

— Смотрите!

Почему никто не отвечает?

Она оглядывается. Кровати пустые. Никого нет. Маша моет пол.

Наденька босиком бежит к ней:

— Где все? Почему все встали, а я не встала?

— Да вон они, на площадке зарядку делают. А тебе полезно подольше поспать.

— Нет, я хочу, как все! — и Наденька в белых трусиках, нечёсаная, босая, что есть духу бежит на спортивную площадку, становится с краю, за Ирой, и старательно делает упражнения, которые показывает Нина Павловна.

Раз! — руки вверх, два! — руки вниз.

Раз! — нагнулись, два! — разогнулись.

Раз! — прыжок, два! — прыжок, прыг-скок, прыг-скок!

Положим, это у других получается прыг-скок, а у неё ноги от земли едва отрываются.

Рядом с Ниной Павловной стоят Алексей Васильевич и какой-то старичок. Такого смешного старичка ребята никогда и не видели. Он в широком белом халате, в громадной белой шляпе, и поля у неё свешиваются вниз. Ну гриб и гриб! Глаза у него узкие, смешливые и бородка узкая, козлиная.

Когда кончили зарядку, он сказал:

— Гм, вот вы какие. Тэкс-тэкс-тэкс. Ну, давайте знакомиться. Звать меня прошу Тис Тисович. Можно, конечно, и Феоктист Феоктистович, да это длинно и скучно, правда?

— Правда, Тис Тисович лучше! А меня зовут Вова.

— А меня Ира!

— Меня Толя!

— Меня Коля!

— Меня Вадик!

— Меня Таня! — и все сообщили свои имена. Наденька подумала и тоже негромко сообщила:

— Меня зовут Надя, Наденька и ещё Надежда. Но На-деж-да тоже очень длинно.

— Есть надо больше, Надя-Надежда! — сказал Тис Тисович. — Съедать, что дают, и просить ещё, съедать и просить ещё! Понятно? — А пальцами он похлопал её по спине, по плечам, по шее, как будто поиграл на рояле. — Ну-с, вам пора купаться. Алексей Васильевич, дружочек, пошли!

— Пошли! — обрадовались ребята. Но почему Алексей Васильевич ведёт в другую сторону? Он ведёт к какому-то диковинному зелёному зданию с выпуклой крышей. Оно такой формы, что издали похоже на огромный огурец.

— Мы не туда идём, не там море! — закричал Вадик.

— А у нас и там море, — сказал Алексей Васильевич. — Там наше маленькое море. — И видно было, что оно ему самому очень нравится.

Все вошли за ним в большой зал.

Что такое? Посреди зала вода, вокруг неё золотистый песок, прямо, как настоящие берега…

Ребята, не долго думая, запрыгали по песку и забарахтались в нём. Ой, какой он тёплый!

— Видите, — сказал Алексей Васильевич. — В море сегодня ветрено и нельзя купаться, а здесь — пожалуйста. Сюда по широкой трубе всё время бежит морская вода, а по другой трубе она вытекает обратно в море. Наши инженеры устроили так, что она быстро нагревается электричеством. И песок нагревается. Когда хорошо греет солнце, здесь можно и загорать. Надо только сделать вот что…

Алексей Васильевич подошёл к стене. Она была из блестящих жёлтых плиток, и в ней две ручки: красная и синяя. Алексей Васильевич повернул красную — выпуклая крыша собралась двумя гармошками и раскрылась. Теперь над головой было небо.

Ребята смотрели на всё это, как на чудо.

— А кто это нам сделал? — спросил Шурик.

— Много заводов строило для ребят городок, — ответил Алексей Васильевич. — Крышу делали в Москве, жёлтые плитки привезли из Ростова, электрические приборы — из Ленинграда.

— И мы из Ленинграда! — закричали ребята.

— Ну-с, ленинградцы, раздевайтесь, кувыркайтесь в песке не стесняясь, — сказал Тис Тисович. — Вот так. Вот молодцы! А что это Надя-Надежда у нас так тихонечко лежит? А нуте-ка, засыпьте её песком так, чтобы я только лицо видел.

Ну и старались ребята! Все сыпали песок на Наденьку и каждую секунду спрашивали:

— Хорошо?

— Плохо! — кричал Тис Тисович. — Я еще колено вижу, палец на ноге вижу!

Наденька жмурилась, чтобы не попал в глаза песок, и всё-таки сквозь ресницы поглядывала на Тис Тисовича. И почему-то ей было весело, что он так кричит, и удивительно было хорошо в тёплом, сыпучем песочном домике.

— А теперь можно купаться, — разрешил Тис Тисович.

И что тут началось! Заплескалась вода, заходило ходуном маленькое море. Брызги полетели к самому синему небу.

Вова вопил от восторга, вытягивался и хлопался на воду животом. Он каждый раз набирал в рот воды, но тут же выплёвывал, потому что морская вода солёная и горьковатая. Таня подпрыгивала — и скорее на корточки, снова подпрыгивала — и снова на корточки, как будто танцевала вприсядку. Вадик держался руками за дно и что есть силы шлёпал ногами.

И Наденька зашевелилась. Рассыпался её песочный домик. Стала она одной ногой в воду. Ничего, вода не холодная, не горячая, — как раз. Стала другой ногой и пошла.

Вдруг Вова схватил её за руку и закричал:

— Пистолетик! Пистолетик плывёт!

Что-то чёрненькое быстро пронеслось в воде мимо Наденьки.

— Ловите его! — скомандовал Тис Тисович.

Наденька протянула руку, но не успела поймать.

Вова засуетился — тоже упустил.

Ира заахала, заохала, и пока поворачивалась, — он уже был в другом конце маленького моря.

Вадик засмотрелся, как быстро, красиво пистолетик плывёт, и тоже опоздал.

А Шурик и Таня подкрадывались к нему с двух сторон.

Таня сложила руки чашечкой, нацелилась и… поймала.

— Он выскальзывает! Ой!

Алексей Васильевич достал коробку от папирос:

— Скорей его сюда!

Все побежали на песок, окружили Алексея Васильевича. Он придерживал пальцем в коробке маленького, быстрого морского жителя, чёрного, плоского, в рисунках. Как будто их вырезал на его коже самый удивительный мастер. Головка у него была очень похожа на лошадиную, и назывался он: морской конёк.

Ребята принесли его в коробке на свою дачу и пустили в банку с водой.

— Вот так улов! — удивилась Елена Андреевна.

— Это мы в маленьком море! В большом мы еще не такого поймаем! — расхвастался Вова.

— Тис Тисович и туда пойдёт с нами? — спросила Елену Андреевну Наденька.

— Он очень занят, но мы его попросим. Когда в первый раз будем купаться в настоящем море, — он, наверно, придёт.

— Кто он?

— Он здесь самый главный. Он начальник нового городка.

Прогулка

Днём ребята помогали Нине Павловне распаковывать и раскладывать по шкапчикам вещи. А под вечер, когда собрались на прогулку, пришёл Алексей Васильевич и сказал, что тоже хочет с ними погулять.

Ребята зашумели, обрадовались и недаром.

С Алексеем Васильевичем они увидели то, чего раньше не заметили. Оказывается, рядом с их дачей был отгороженный кустами уголок строителя. Там были разные дощечки, кубики и черепичные плитки.

Шурик всё потрогал, всё осмотрел. Какой городок можно из них построить!

— А где городок, который вы на столе показывали, — спросил он Алексея Васильевича, — в Москве?

— Нет, здесь. В кабинете Тиса Тисовича.

— Покажите нам!

— Какие хитрые! — засмеялась Нина Павловна. — Нет, сначала мы сообразим сами, как построить городок. А когда построим, посмотрим тот городок и сравним. Так будет интереснее, — правда, Алексей Васильевич?

— Да, по-моему, интереснее самим соображать.