Сахар и перец - Кристина Роуз

Под ритмичный стук молотка хорошо думалось. Они были прекрасной семьей. Он правильно выбрал своих вдову и сирот. Пусть даже и наполовину сирот. Алекс хорошо воспитала своих девочек. С ними обеими все будет в порядке, независимо от того, как по-дурацки они могут себя вести время от времени.

Он обогнул угол. Еще один маленький кусочек, как раз над комнатой Алекс, и он закончит работу с дранкой. Потом еще замазать в нескольких местах, и дело сделано. Он осторожно ступал — один шаг на незакрепленную дранку, и он окажется на земле.

Роб подошел к окну, чтобы проверить, плотно ли подогнана над ним крыша, и просто окаменел. Дыхание со свистом вырывалось из его груди, он схватился за раму. Алекс стояла в своей комнате совершенно обнаженная.

Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

Роб понимал, что должен отвернуться, но от солнца в голове грохотал молот, и дыхание почти остановилось.

Ее волосы были подняты вверх и заколоты, как будто она только что вышла из душа. Алекс стояла, повернувшись к нему спиной. У нее были красивые плечи и длинная, стройная спина, узкая талия, прекрасные округлые бедра и стройные ноги с идеальными лодыжками.

Она словно сошла с прекрасной картины. Только ее тело в тысячу раз лучше. Живое и реальное. Он почти ощущал его нежность, его теплоту. Он попытался отойти, но ноги дрожали, а голова кружилась.

А потом она повернулась. Что-то как будто обручем сдавило его грудь. Ее грудь была округлой и высокой, с тугими сосками. Свет играл на выпуклостях ее тела, а тень ласкала соблазнительные углубления. Она потянулась за чем-то в шкафу. Стало видно, как изящно изогнулось ее тело, как поднялась грудь.

Великий Боже. Роб отступил на несколько шагов, держась за стену. Он прислонился коленями к стене, стараясь вдохнуть немного воздуха, и понимал, что даже если сейчас упадет на землю, то ничего не почувствует.

Пот струился по его бокам и спине, руки дрожали. Как же он мог не заметить всего этого? Даже под этим пекарским фартуком. Даже под модно-мятым костюмом. Она была прекрасна — сформировавшаяся женщина, нежная, созданная для прикосновений.

Ему надо убираться отсюда. Роб выпрямил дрожащие ноги и прислонился к стене, во рту пересохло. Спотыкаясь, он стал пробираться к лестнице.

Но вдруг передумал.

Когда он снова смог контролировать свои руки, то вернулся к ремонту крыши. Алекс получит самый лучший ремонт, какой только видело человечество. Он чувствовал себя как мальчишка, которого застали за разглядыванием порножурнала, — подглядывал в окно, как какой-то извращенец. Снова вспомнил то состояние, когда был не в силах пошевелиться. В тот момент на него можно было даже бросить бомбу, и он бы ничего не заметил. Проклятие, как же ему теперь встречаться с ней?!

Наконец даже самая крошечная трещинка в кровле была замазана и он спустился — так тихо, как только мог. Если ему удастся отнести соседу лестницу и потом сразу пойти к машине, ему не придется встречаться с ней. И не придется возвращаться. Он позвонит и сообщит, что все закончил и что не может работать больше. Найдет какое-нибудь объяснение.

Сложив стремянку, он поднял ее на плечо. Пока все хорошо, никто не попался ему на пути. Направился к соседям, но стремянка лязгала и звякала, как ни старался он ступать тише.

— Эй, вы пробыли наверху довольно долго. Хотите чаю со льдом?

Он замер на месте. Алекс пропалывала палисадник. Роб словно язык проглотил. Мозг как будто улетучился из головы. Его взгляд скользнул по ее телу прежде, чем он снова повернулся к соседскому дому.

— Тогда я тоже устрою себе перерыв. — Ее голос звучал радостно.

Роб был наказан. Он не знал, какой грех совершил, но был наказан за него. Медленно прислонил стремянку к соседскому гаражу. Проверил ее два или три раза. Протер всю. Но ему, увы, все-таки надо вернуться. И увидеться с ней.

Скользнул взглядом в ее сторону и торопливо отвел глаза. Видел достаточно, чтобы знать, что на ней надеты обрезанные джинсы и просторная футболка. Нет, он не мог просто ускользнуть.

Пройдя вслед за ней на кухню, вымыл руки над раковиной. Она доставала стаканы, лед и тарелки… как будто ничего не произошло. Роб плеснул себе в лицо воды. Алекс положила на стойку рядом с ним полотенце.

Он вытер лицо и сделал глубокий вдох. Потом еще один. Когда пришел в себя, она ждала его, счастливая и невинная. Роб бочком пробрался к столу, сел на стул и взял стакан, просто вцепившись в него. Сделал долгий глоток, потом снова посмотрел на нее.

— Вы в порядке?

— Да. Все отлично. Мне просто немного жарко, — пробормотал он, когда она внимательно посмотрела на него.

— Вы не думаете, что заразились от Дарси гриппом, а?

Он покачал головой.

— Давайте, я налью вам еще чаю.

Роб посмотрел на свой стакан. Он был пуст.

— И у меня есть печенье.

Он следил за ней глазами. Она не подавала абсолютно никаких сигналов. Шла к холодильнику и не раскачивала бедрами, не наклонялась, чтобы ее шорты приподнялись вверх. Просто шла к холодильнику.

Роб с трудом разомкнул руки — они как будто приклеились к стакану. Он глубоко вдохнул. Эта женщина, кажется, совершенно не осознает, в какой великолепной оболочке существует.

Она не делала ничего, чтобы приукрасить свою внешность — убирала волосы в простой хвост, не делала макияжа, носила одежду на несколько размеров больше. Алекс могла бы оказаться самым тщательно хранимым секретом во всем Гранд-Бенде.

Роб сделал еще один мучительный вдох. Он не хотел ничего — лишь желал иметь женщину-друга. Как здорово проводить время без того напряжения, которое возникает между мужчиной и женщиной, когда они встречаются. Хорошо иметь семью, в которую можно прийти вот так запросто. Ему нравилось помогать Алекс и девочкам и то, что они были признательны ему за работу.

Но чтобы сохранить это, нужно было вычеркнуть из памяти всего одну минуту, которая вообще-то даже и не должна была случиться. В своем воображении Роб закрасил ее изображение черной краской. Он запер его в ящик и утопил. А если образ когда-нибудь вернется к нему, то будет вспоминаться как какой-то фильм, а не реальность. Разумеется, он так и сделает.

Глава 5

Алекс стиснула зубы. Она заставила Роба остаться на ужин, который сама приготовила. В первый раз ему не нужно было беспокоиться, во что вонзятся зубы в следующую минуту.

Но сама не слишком наслаждалась ужином. Сначала она беспокоилась о Робе. Он казался напряженным и каким-то официальным — может быть, он все еще нехорошо чувствовал себя после работы на крыше под палящим солнцем?