Проделки близнецов - Барбара Босуэлл

– Мы перед тобой в долгу, Кейла. В большом, долгу.

Что она могла сказать на это? – сурово вопрошала Кейла самое себя. Кристина и Бойд определенно были на седьмом небе от радости, по крайней мере сейчас. Зачем же портить им настроение?

Кристина опять взяла трубку.

– Кейла, нам нужно запланировать совместный уик-энд в ближайшее время, – сказала она весело. – Возможно, я недолго останусь в Харрисберге.

– Ты собираешься переезжать в Атланту, чтобы быть рядом с Бондом? – догадалась Кейла. – Я думаю, Кристина, что с точки зрения карьеры этот переезд был бы очень разумным шагом. – Осмелится ли она признаться, что при обстоятельствах, которые она непреднамеренно создала, это совершенно определенно был великолепный в отношении карьеры шаг?

– Конечно же, нет, – сухо сказала Кристина. – С точки зрения карьеры глупо уезжать, когда я наконец знаю все ходы и выходы, установила массу контактов и завоевала определенную репутацию благодаря своим деловым качествам. Но на сей раз, Кейла, я ставлю личную жизнь на первый план.

Кристина глубоко вздохнула и энергично продолжала:

– Я знаю, Пенни советовала нам всегда полагаться на себя и ни в коем случае на мужчин, но именно эта позиция в прошлый раз разрушила наши с Бойдом отношения; на этот раз я собираюсь попытать счастья в любви, Кейла.

Кейла прикрыла глаза, ее охватили мириады противоречивых чувств. Облегчение, потому что, если Кристина покинет Харрисберг, ей не придется сталкиваться с неприятностями, которые на нее навлекла Кейла. Счастье, оттого что Кристине и Бонду, похоже все-таки удастся разрешить свои проблемы. И одновременно тревога и опасение из-за того, что ее сестра очень рисковала, отказываясь от карьеры, которая давала ей уверенность в будущем, ради любви, не гарантировавшей такой уверенности.

Потому что любовь совершенно определенно не вселяет уверенности. В жизни Кейлы любовь заканчивалась или смертью – ее матери, когда ей было семь, а тремя годами позже смертью ее отца, – или, как было у ее мачехи Пенни с ее двумя неудачными замужествами после смерти отца близнецов (то есть Кейлы и Кристины) и у самой Кейлы со Скоттом Саресом, – изменой и уходом. А после катастрофы с Мэтом Минтиром Кейла и вовсе не стремилась вновь рисковать подобным образом. Слишком дорого это обходится, и слишком болезненно.

Но она хранила свои мысли и сомнения при себе и горячо желала всего самого наилучшего своей сестре. Слишком часто Пенни разрушала романтические мечты близнецов несколькими циничными замечаниями, которые всегда высказывались из лучших побуждений, но тем не менее все равно обескураживали, внося в душу разлад и сумятицу. Кейла не хотела омрачать счастье Кристины. Возможно, глубоко внутри у нее все еще мерцала, то вспыхивая, то угасая, мечта о том, что настоящая любовь, несмотря ни на что, существует и что бывают романтические истории со счастливым концом.

Она хотела верить, что это возможно и, может быть, когда-нибудь… когда-нибудь это случится с ней. Но этого не произошло со Скотом Саресом и не произойдет с Мэтом Минтиром. Невольно ее мысли перенеслись в прошлое, к тому моменту в зале, когда ее взгляд встретился с потрясающими синими глазами Мэта. У нее участилось сердцебиение точно так, как это было в тот момент, в тот вечер. Она опять едва не расплакалась, но ей удалось сдержать слезы.

Даст Бог, она забудет об этой ночи, как будто ее и не было. И что бы ни было – ну даже если окажется, что она беременна и у нее будет пять близнецов! – она никогда больше не увидится и не заговорит с Мэтом Минтиром. Она дала себе такое обещание.

У Мэта был обычный суматошный понедельник, начавшийся с рабочего завтрака с одним из акционерных избирателей, за которым последовал предвыборный митинг перед совещанием. К половине первого он был в своем офисе, чтобы поговорить с Люком, своим заведующим кадрами. Затем встретился с юристом Бюро по законодательным вопросам. После этой встречи он беседовал с несколькими избирателями, которые заходили к нему в офис для обсуждения насущных проблем округа.

Но к концу дня по плану у него ничего не оставалось – все его встречи и дела на этот день были завершены: Поскольку не осталось ничего, что бы занимало его мысли, он был вынужден задуматься над тем, о чем сознательно избегал думать. Забудь о том, что эта ночь в пятницу вообще была, посоветовал Люк. Но Мэт просто не мог избавиться от непрошеных мыслей.

В конце концов он трезво оценил ситуацию. Не в его характере было заниматься любовью с женщиной, а потом никогда больше не встречаться с ней. Он был слишком разборчив для того, чтобы позволить себе случайные связи на одну ночь. Неважно, насколько старомодными были его взгляды, но он не занимался сексом с женщиной, к которой ничего не испытывал. Уже тот факт, что он лег в постель с Кристиной Макклур, не беря в расчет действий ВМБДШ, означал, что он что-то испытывал к ней. Он не задумывался над тем, насколько сильны и глубоки были его чувства, он просто понимал, что не может не встретиться с ней вновь.

Не имея четкого представления о том, что он собирается делать и говорить, Мэт прибыл в штаб-квартиру ПИТА и был препровожден в офис Кристины Макклур приятно улыбающейся секретаршей, ведущей прием посетителей. Он попросил молодую женщину не называть его, давая понять, что ему рады в любое время. С застывшей улыбкой секретарша удовлетворила его просьбу, и Мэт большими шагами прошел к двери и тихо отворил ее.

Внутри кабинета стояла пара, слившаяся в жарких объятиях. Звуки тяжелого дыхания мужчины и женских всхлипов с придыханием пронзали тишину и отдавались в ушах Мэта. Он остановился как вкопанный, челюсть у него комично отвисла. Но он не находил ничего смешного в том, что так несвоевременно прервал их.

Хотя ее длинные светло-каштановые волосы были собраны в тугой французский пучок, вместо того чтобы мягко и свободно падать на спину, хотя ее лицо полностью заслонял другой мужчина, Мэт без малейшего колебания узнал в молодой женщине, заключенной в крепкие объятия, свою былую любовницу, с которой провел ночь в пятницу. Кристина Маклур.

Отчаянно не желая быть увиденным, он попятился яз кабинета. Но опоздал на одно мгновение. Каким-то образом пара, должно быть, почувствовала его присутствие, или, возможно, им нужно было выпрямиться, чтобы набрать воздуха, – но, каковы бы ни причины, они внезапно разъединились.

И повернулись к нему.

Мэт подавил в себе желание выругаться вслух. Но ему не удалось так же легко справиться с яростной волной злобы, с дикой силой захлестнувшей его. Надо было быть глупцом, чтобы явиться сюда, злился Мэт на самого себя. Более всего ранило, подобно удару ножом в спину, сознание того, что его предали. Как могла она отдаваться ему всецело в пятницу, а уже в следующий понедельник оказаться в объятиях другого мужчины!