Зачем нужен муж? - Клаудиа Кэрролл

Мы уже заканчиваем полдник, когда за Кэролайн заходит Майк, неся букет лилий-звездочетов, ее любимых.

— Ну и как вам новое шампанское? — спрашивает он, чмокнув в щечку меня и Рэйчел, но сперва крепко обняв сияющую жену и вручив ей букет, словно был с ней в разлуке месяц, а не пару часов.

Я говорила уже, что Майк не только первый претендент на титул Мужа и Отца года, что он до неприличия богат и вдобавок большой весельчак? К тому же он невероятно красив: высокого роста, широкоплечий, внешность интеллигентная; у него ярко-синие глаза и утонченно хорошие манеры; разговаривая с кем-то, он действительно слушает собеседника и интересуется его словами, и это не поза. За возможность снять его в рекламе Ральф Лорен мог бы убить-зарезать.

Он и есть тот высокий стандарт, по которому я бессознательно измеряю всех своих будущих бойфрендов, любовников, пассий и мужей.

Он нравится даже Джейми.

— В сущности, мы трезвы на удивление, — отвечает Рэйчел. — Сами не понимаем.

— А чем вы будете заниматься днем? — спрашивает Кэролайн на прощание. Я что-то бормочу о походах по магазинам, но, прежде чем мне удается вымолвить пять заветных слов — сезонная распродажа по сниженным ценам, — Рэйчел успевает заказать еще одну бутылку сансерре.

— Давай тяпнем, — предлагает она мне, когда счастливая парочка удалилась. — Гулять так гулять.

— Рэйчел, можно задать тебе один вопрос?

— Только не о том, сколько мне на самом деле лет. Как сказал Оскар Уайльд, женщина, которая не скрывает своего возраста, не постесняется сказать все что угодно.

— Ты хоть раз завидовала Кэролайн с Майком?

Она чуть не подавилась вином:

— Ты в своем уме? Или наглоталась моющего средства?

— Я серьезно.

— Я тоже. Почему я должна завидовать кому-то просто потому, что они женаты? У меня нет абсолютно никакого желания возвращаться в страну вечной любви и брака, потому что я уже там побывала, и это полная дрянь. Просто посмотри на меня, Эмилия. Когда-то я была такой, как ты. Романтичной идеалисткой, верящей в сказочное «жили долго и счастливо». Такой, как я есть, — она грозно указывает на собственное лицо, — я стала после двух замужеств. Теперь я гляжу на мир с высоты своих сорока лет и не собираюсь рисковать жизнью даже из-за самого распрекрасного принца. Извини, но иногда я люблю надраться в субботу с друзьями, если мне этого хочется. Я люблю курить в постели. Я люблю поесть, или поголодать, или покутить в ресторане — в зависимости от настроения. Грустное одиночество — маркетинговое понятие, навязанное нам через Голливуд, его не существует в природе, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Жить самой по себе — прекрасно, и ты это знаешь.

— Скажи, Рэйчел, ты действительно хочешь прожить свой век одинокой и бездетной?

— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, — да.

— И поэтому ты так против этих моих курсов?

— Да нет, я просто не могу видеть, как ты мучаешься, вот и все. По-моему, ты еще не оправилась от душевной катастрофы после расставания с тем, чье имя навсегда останется неизреченным. Но ты явно пошла на поправку, и мы все за тебя рады. Зачем же тебе опять рыться в прошлом и раскапывать свежую могилу? Мне кажется, если ты от многого отделаешься, то выиграешь еще больше.

Меня, как всегда, бросает в дрожь при упоминании того, чье имя навсегда останется неизреченным, но, возможно, мне следует несколько прояснить ситуацию. Он из ЮАР и теперь навсегда вернулся в свой Йоханнесбург. Вот что думают об этом Очаровательные девушки, в произвольном порядке.

Джейми: «Если бы ты вышла за него замуж и он утащил бы тебя с собой на родину, помяни мои слова, сидела бы ты сейчас в грязной лачуге и писала бы нам письма типа: "Умоляю, пришлите пенициллин"».

Рэйчел: «Или так: "Дорогие мои. Угадайте, кто сегодня заехал в нашу деревню. Боб Гелдоф! Если повезет, то к 2020 году у нас проведут водопровод. P. S. У меня наконец-то нашли брюшной тиф. Высылаю вам обратно присланные мне тени для век, потому что мой муж говорит, что косметика — дело рук Сатаны. Если бы вы могли взамен прислать нам рифленой жести для крыши, я была бы очень благодарна"».

Кэролайн: «Дорогие Очаровательные девушки. Вот уже пятнадцать лет, как никто из вас к нам не наведывается. Может, это потому, что вам не нравится уборная во дворе?».

Снова Джейми: «Дорогие мои! К сожалению, мне придется вернуть вам прекрасные сандалии "Маноло Бланик", которые вы так любезно прислали мне на день рождения. Стыдно признаться, но они шли до меня три с половиной года по милости почты. Увы, их сразу и навсегда невзлюбили старейшины племени в нашей деревне, и к тому же моему мужу больше нравится, когда я хожу босая».

Рэйчел возвращает меня в настоящее, разглагольствуя:

— У тебя неизлечимо оптимистичный взгляд на брак, Эмилия, ты веришь во всякую хренотень. Извини, но зачем тебе встречаться с лжецом и обманщиком Грегом Тэйлором? Разве он не разбил твое сердце вдребезги? Да еще публично, что хуже всего.

— А знаешь, я тебя так за это и не поблагодарила.

— За что?

— За то, что ты расправилась с ним от моего имени. Но разве жизнь не была тогда намного проще? — задумалась я вслух, разливая вино по бокалам.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, если тебе понравился парень, то все было понятно. Одна из нас сразу подходит к нему и говорит: «Ты нравишься моей подружке, хочешь с ней встречаться?»

— И таким образом можно не переживать, что он откажет.

— Совершенно верно. А когда приходит время разругаться, а оно неизбежно приходит…

— Обычно после двух недель медленных танцев в клубе «Весли» и пары поцелуйчиков.

— …то за тебя это делают друзья. Или сообщают тебе в туалете, что его друг передал им, что все кончено. Все просто.

— Обидно было до чертиков, но метод всегда срабатывал.

Мы обе заливаемся смехом, поскольку нас уже пробирает сансерре.

— И что же ты затеваешь? — спрашивает Рэйчел.

Я отпиваю еще вина. Она так серьезно настроена против моих курсов, что как пить дать разозлится, если я выложу ей свои планы, но мне теперь наплевать. Я взрослая женщина и обойдусь без чьих бы то ни было благословений.

— Выполнить домашнее задание.

— Домашнее задание? Они что, еще и экзаменовать тебя будут, и выдадут диплом?

— Будешь издеваться — ничего не расскажу.

— Извини, продолжай.

— Ну, Ира Вандергельдер сказала, что…

— Как ты можешь произносить это имя с такой серьезной рожей?

— Да ты дашь мне договорить?! В общем, один из общеизвестных принципов маркетинга, которым учат в Гарварде, — приведение продукции в товарный вид. Продукт, который я продаю, — это я сама, так что мне надо немного обновить гардероб. Приодеться, понимаешь ли. Как будто я собираюсь на собеседование на новую работу.