Узел судьбы - Виктория Ларина

— И что же Вы хотите от меня… Князь? — чуть запнувшись перед титулом, спокойно спросила герцогиня Доран.

— Я? От Вас? Помилуйте, герцогиня, мне не нужно ничего, в конце концов, у меня достаточно сил и возможностей, чтобы получить все, что я захочу и помешать любому вашему замыслу, — усмехнулся гость, — Это нужно вам. Если хотите когда-нибудь встретить Гэйра-старшего, то лучше вам навсегда забыть о Городе-над-Морем. Это чужой мир, и вам не следует вмешиваться в его дела, тем более пытаться мешать моим планам. Такие попытки могут для вас плохо кончиться, и без всякого моего вмешательства.

— Правда? — иронически улыбнулся Даррен, — а мне кажется, что Вы, Князь, уже немного опоздали, и события начали развиваться именно в том порядке, который Вам крайне не желателен.

— То, что Хранительница и Лоцман встретились, еще ничего не значит, — произнес Князь Тьмы, делая шаг вперед, — вот и граф вам подтвердит, что пророчества вовсе не обязаны сбываться. Тем более, что с вами нет еще трех действующих лиц, а без них все теряет смысл.

— Это-то как раз не важно. Время у нас пока есть, и все встанет на свои места, — уверенно сказала леди Виктори.

— Не только у вас, миледи, — голос гостя начал звучать угрожающе, — пока события там шли так, как и должны были, я не вмешивался. Возможно, теперь вмешаюсь, дабы упредить все ваши попытки. Этот мир уже почти мой.

— В том-то и дело, что «почти», — сказал Даррен, — и вы, Князь, сами знаете хрупкость этого «почти», как и главное свойство этого мира. Он очень древний, может быть, один из первичных, и основа его — добро, поэтому, стоит только Тьме перегнуть палку, Свет немедленно восстановит равновесие. Возможно, при попытке Тьмы полностью захватить власть Светлые силы просто сметут ее, как бы могущественна она ни была.

— Не знаю, когда вы успели… Но подобные знания вряд ли вам помогут. Общеизвестно, что из любых правил есть исключения, и уж поверьте, найдутся исключения и из этого правила. Предупреждаю, лучше не трогайте этот мир.

— Угрожаете? — недобро усмехнулся Сварог.

— Вовсе нет. Я допускаю, что есть вещи сильнее меня, но не людям о них судить. Вы, герцогиня, поймете смысл моего предупреждения, только, боюсь, будет слишком поздно. Прощайте!

Серая фигура исчезла также внезапно, как и появилась. Несколько минут все ошеломленно молчали, потом Сварог опомнился и снял с лошадей заклятье.

— Зачем-то ему очень нужен ваш Город-над-Морем, — сказал он Даррену.

Тут послышался конский топот и лай Горди — охотники вернулись, весьма довольные собой и добычей, к седлам были приторочены огненно-рыжие тушки.

— Что случилось? Почему такие траурные лица? — с ходу спросила Дикая Кошка, — Ну ни на минуту нельзя одного оставить, — обратилась она к Сварогу, — Ты что, призрака увидел?

— Ну, призрака — не призрака, а кое-кто малоприятный у нас побывал… Весьма непростой гость, графиня, — ответил вместо Сварога Даррен.

— Боже всемогущий, — выдохнул Леверлин, — тут такое происходит, а я, как мальчишка, за лисами гоняюсь.

— Дорогой граф, во-первых, ничего особенного не произошло, а во-вторых, вас просто удалили, отвели глаза, — мягко сказала Виктори.

— Теперь понятно, отчего так волновались наши собаки, — произнес Даррен хрипло, — Радует одно: в замок ему хода нет. Возвращаемся!

В замок возвращались в полном молчании, что и говорить, подобные встречи энтузиазма не прибавляют. В довершении всего, в замке тоже творилось что-то неладное: суетились слуги, в конюшне испуганно ржали лошади. Даррен попытался выяснить у насмерть перепуганного дворецкого, что же тут произошло, но тот бормотал нечто невнятное на счет большого зеркала, какого-то гонца и чего-то вообще невообразимого, показывая рукой на дверь кабинета герцогини. Войдя в кабинет, все, и гости, и хозяева, замерли в немом изумлении. Огромное зеркало, висевшее на стене против входа, представляло из себя зрелище не для слабонервных. Оно было похоже на мгновенно застывшую после небольшого взрыва жидкость. Капли, замысловатые конусы и водовороты висели параллельно полу, по ним пробегали багровые крупные искры, а в самой середине зияла дыра, из которой явственно дул пробирающий до самых костей ледяной ветерок. В комнате пахло раскаленным железом и, почему-то, морской водой. Доран-ан-Тег, который Сварог держал в руках, с силой вырвался, закружился, и сделал то же самое, что и когда-то у Сварога в маноре: с размаху впечатался в самую середину этого безобразия. Одновременно с ним бывшее зеркало наискось черкнул Доран-ан-Рагт. Послышался отвратительный визг, затем звон — осыпались застывшие остатки стекла, и дыра исчезла. Осталась знакомая уже Сварогу картина: пустая рама и стена за ней. Оружие вернулось к хозяевам.

— Кое-что подобное было у меня в маноре, — охрипшим голосом сказал Сварог, — Гаудин сказал тогда, что это прорыв, — тут он почувствовал, что кто-то весьма настойчиво дергает его за рукав. Посмотрев вниз, Сварог обнаружил Караха. Серенький домовой был перепачкан чем-то липким и красным, очень похожим на кровь.

— Ты ранен? — обеспокоено спросил граф Гэйр.

— Нет, хозяин, это не моя кровь. Пойдем скорее, там нужна твоя помощь.

Карах привел их в белую гостиную, где на успевшем уже напитаться кровью ковре лежал некто, накрытый плащом, и едва слышно хрипел. Герцогиня и Даррен быстро обменялись многозначительными взглядами.

— Вы кого-нибудь ждали, госпожа?

— Нет, не сегодня. Если только им удалось… Боже всемогущий… — леди Виктори бросилась к лежащему, откинула плащ.

Сварог, конечно, всякого навидался, но вид умирающей с развороченной грудью молоденькой девушки, очень похожей на Мару, поверг его в смятение. Что с ней сделали, и кто это сделал, он уже догадался, но помочь ничем не мог, стоял, опустив руки, а перед глазами стояла Равена, Морская площадь…

Герцогиня и Даррен, тем временем, пытались что-то делать, пошла в ход магия. Сварог поднял на плечо Караха и принялся тихонько его расспрашивать о происшедшем. Оказывается, пока все охотились, к герцогине прибыл срочный гонец — вот эта девушка. По тому, как выглядел ее конь, (животное было скорее мертво, чем живо) было понятно, что она проделала нелегкий путь. Дворецкий проводил ее в кабинет, где она осталась дожидаться хозяйки. После чего некоторое время было все спокойно, а потом произошел этот непонятный взрыв в зазеркалье. Девушке угодила в грудь большая зеркальная капля и точно разорвалась внутри. Карах и его сородичи перетащили ее из кабинета, где было, по словам домового, очень страшно и очень опасно, в гостиную. От слуг, перепуганных и растерянных, толку не было никакого.