Узел судьбы - Виктория Ларина

Я рассказала, и настоятель Храма удовлетворено кивнул.

— Теперь нет сомнений, слава Всевышнему. У нашего мира есть надежда. Госпожа, — обратился он ко мне, — в древних книгах предсказано, что когда Город-над-Морем окажется на грани гибели, когда Темные армии будут стоять у его стен, и неоткуда будет ждать помощи, женщина, Хранительница, принесет нам спасение. Она приведет сюда нового Короля и тех, кто остановит Тьму. А поможет ей в этом Лоцман — человек, знающий все дороги междумирья. Сейчас еще не время для вас, но оно обязательно настанет. Ваш путь домой будет труден, но короток, — он повернулся к графу Гэйру, — Вы — Воин-Странник, дорога ваша длинна и запутанна, нам неведомо, куда она вас приведет. Это все, что мы можем сейчас сказать.

— Странное предсказание, — пожал плечами Леверлин, я где-то уже встречал такое.

— Граф тоже так сказал, когда мы вышли на площадь, — усмехнулась Виктори, — и тут случилось, как он называл это в последствии, «явление Даррена», и события понеслись со скоростью лавины. Почему граф ввязался в схватку со стражей, практически безнадежную, по какому наитию он тащил раненого Даррена по улицам к одному ему ведомому месту, почему Город не пропустил за нами погоню — вопросов множество… Мы кубарем скатились в какой-то подвал и затаились. Даррен очнулся часа через два, и мы быстро выяснили, что к темным силам он не имеет никакого отношения. Он такой же случайный посетитель, как и мы, просто магия его несколько иной природы и куда более сильная, чем наша, позволяет путешествовать по Древним Дорогам. Мы с графом узнали множество интересных вещей. У меня не возникло ни малейших сомнений, что это тот самый Лоцман, о котором говорили Мудрый и настоятель Храма. И теперь вставал вопрос о возвращении домой. Даррен сказал, что он постарается нас вытащить, только он еще слаб, чтобы путешествовать втроем, раньше ему этого делать не приходилось. А еще он не знает, куда всех нас выбросит его заклинание, потому что все Дороги вокруг Города путаются и петляют, как в лабиринте. Утром решение было принято, потому что граф почувствовал рядом погоню, а раны Даррена на удивление быстро затянулись. Не буду описывать, что мы пережили при Переходе, скажу только, что этот мир держал нас очень крепко, да еще нам основательно мешали. Можете представить, какова же была наша радость, когда мы очутились на какой-то равнине, на твердой земле, и увидели над собой знакомый рисунок созвездий и восходящий Семел! Увы, наш спаситель угасал прямо на глазах, к утру он уже не мог двигаться и почти не мог говорить. Слава Богу, мы оказались недалеко от Равены.

— В общем, хорошо все, что хорошо кончается, — сказал Сварог.

— Наверное, я утомила вас своим рассказом, — виновато улыбнулась леди Виктори.

— Вовсе нет, — возразил Леверлин, — более того, такую историю больше нигде и не услышишь…

— Мне кажется, ваш министр, король Сварог, чем-то опечален? — спросила герцогиня.

— Не то чтобы совсем, миледи, — скорбно вздохнул Карах, — но я испытывал некую надежду на встречу со своими. И я чувствую кого-то поблизости, но… Видимо, я еще не заслужил.

— Не печальтесь, дорогой барон, — мягко сказала Виктори, — уверяю, к этому нет причин. Еще немного терпения. Вам не приходило в голову, что здешние ваши соплеменники тоже испытывают неловкость? Вы ведь теперь большая знаменитость, и вообще, лицо, наделенное нешуточной властью.

— Правда? — просиял домовой, — а то я уже совсем отчаялся.

— Напрасно. Мой вам совет — дождитесь ужина, не пожалеете. Интересно, куда это подевался Даррен?

— Миледи, а где у вас расположена оружейная? — спросил Леверлин, — Просто я полагаю, что Даррен решил составить компанию Маре — мы так немилосердно о ней забыли.

— Я уверен, девочка не скучает, — усмехнулся Сварог, — но проведать ее все-таки стоит.

— С удовольствием провожу вас, — согласилась герцогиня, — вот только позову кое-кого.

Сварог ощутил магический зов, похожий на тот, каким он звал своих псов в Хелльстаде, но никто не появился, и он вопросительно взглянул на хозяйку.

— Пойдемте, господа, — сказала она, вставая, — нас встретят по дороге.

Их путь лежал через длинный холл, украшенный старинными гобеленами, через маленький уютный музыкальный салон, где на подставках стояло несколько виолонов, при виде которых у Леверлина чуть слюнки не потекли.

— Вам понравилась моя коллекция, граф, — поинтересовалась Виктори.

— Не то слово! Я думал, эти шедевры Аматиуса и Гванерина безвозвратно погибли лет пятьсот назад. Это же настоящее чудо! — воскликнул Леверлин, осторожно прикасаясь к музыкальному инструменту, — Как бы я хотел подержать его в руках, услышать, как он звучит.

Герцогиня задумчиво смотрела на Леверлина, чуть склонив голову набок, потом, загадочно улыбнувшись, сказала:

— Вечером у вас будет такая возможность, дорогой граф. А сейчас не пугайтесь, господа, может быть немного шумно. Милорд Сварог, возьмите на плечо Караха, знакомство с моими питомцами может оказаться несколько беспокойным для него, — предупредила хозяйка, открывая перед гостями двери во внутренний дворик.

Наконец-то Сварог понял, кого «позвала» герцогиня. С восторженным лаем к ней подбежали две лохматых, серых в черную крапину, собаки, из-за цветущих розовых кустов степенно вышел еще один пес, очень похожий на земную немецкую овчарку, только крупнее. А еще на дорожке сидело существо, внешне напомнившее Сварогу китайского панду, только шерстка была солнечно-золотистая, длинная, а мордочка, лапы и уши — темные, как у сиамской кошки. Увидев гостей, оно забавно замахало лапой, точно приветствуя, а на очаровательной мордочке изобразило некое подобие улыбки.

— Святая Бригитта! — ахнул Леверлин, — это же Смеющийся Бари! Они же вымерли, чуть ли не тысячу лет назад. Герцогиня, вы удивляете меня все больше и больше.

Собаки обнюхали гостей и уселись кружком, преданно глядя на хозяйку. И тут Сварога осенило. Он ведь где-то уже видел таких лохматых, в крапинку, псов. Его цепкая память быстро подсказала ответ: письмо, которое он нашел в гостинице, в Хелльстаде, там была фотография… Сварог даже вспомнил, как звали собаку той золотоволосой красотки, и как называлась порода. Перед глазами всплыла надпись на обороте фотографии: «Мы с Дуфи бросили якорь здесь…»

— А собаки? — спросил граф Гэйр, — Если не ошибаюсь, это же форброны.

— Откуда вы знаете?! — удивилась леди Виктори, — Их уже почти не осталось, чистокровных и вовсе можно по пальцам пересчитать.

— Во время моего похода в Три королевства я нашел в Хелльстаде одно письмо, написанное еще до Шторма. Там была фотография: красивая женщина и рядом с ней такой вот пес. У них ведь очень развито чувство опасности?