Цена гостайны — девять жизней - Анатолий Гущин

А на Золотареве, наоборот, — одежда Дубининой. А он когда ее надел? Еще по ошибке в палатке?

На свет костра могла прийти, приползти (насколько сил бы хватило) Зина Колмогорова — одета она была довольно тепло, только не обута. Конечно, костер не был зажжен сразу, за то время можно было и обморозиться. Может, она звала на помощь и Дятлов двигался ей навстречу, да не дошел?

С большими натяжками приходится строить все эти предположения, и чем больше натяжек, тем меньше уверенности в том, что именно так все и происходило. А еще одно немаловажное обстоятельство заключается в том, что по характеру травм, по наличию одежды, по объему сделанной работы, по месту нахождения (у костра, на голом склоне горы или в снежной норе) туристы должны были погибнуть не одновременно, а с интервалом, может быть, до нескольких часов. Между тем по заключению судмедэксперта последний прием пищи у всех был за 6—8 часов до смерти, и это значит, что все они — и те, кто был смертельно травмирован, и кто просто замерз — умерли примерно в одно время...

А тут еще непонятный настил близ места нахождения последней четверки; а тут еще вещи, найденные там, где по идее они не должны были находиться (например, комнатные тапки в 10—15 метрах от палатки); а тут еще довольно много неизвестно кому принадлежащих вещей (о вещах, не опознанных Юдиным, уже говорилось, а вот еще характерный пример: «Лично я видел, — сообщал следователю участник поиска Борис Ефимович Слобцов, — как под кедром был обнаружен матерчатый пояс темного цвета с ремешками на концах. Кому принадлежит этот предмет и для чего он предназначен, не знаю»)...

Все это в совокупности невольно вызывает подозрение, что сколь бы ни правдоподобной казалась версия с огненными шарами или какими-то там еще “НЛО” военного предназначения, а только вряд ли эта драма обошлась без участия неведомых нам действующих лиц, которые по ходу действия предпочли не высовываться из-за кулис.

А кто там еще мог быть?

Версии на этот счет выдвигались самые разнообразные.

Поскольку первый вариант этого очерка был опубликован — к сорокалетию трагедии — в газете “Уральский рабочий”, то именно на адрес газеты стали приходить и письма-отклики, письма-версии. Там же, в редакции, состоялись и многие мои встречи с людьми, у которых есть что сказать о тех давних событиях.

И сколько же прелюбопытных суждений довелось мне прочитать и выслушать!

Стоит ради курьеза процитировать письмо одного екатеринбургского пенсионера: “Что тут гадать? По-моему, все ясно как белый день. Студентов напугал медведь-шатун. Набросился с ревом на палатку, стал рвать, те выскочили в чем были, убежали, а потом и замерзли...» Нужно ли обсуждать?

Но вот письмо поинтересней. Прислал его екатеринбуржец В.Коршунов. О себе он сообщил, что в 1959 году служил в Ивдельлаге и о гибели студентов еще в то время был наслышан немало. Отсюда и его версия.

«Летом 59-го некоторые люди из конвоя любили цитировать стишок про верблюда:

Он шел и медленно жевал,Идя с любимой к дюнам,Потом ее поцеловалИ, как обычно, сплюнул.

Говорили, что написал его Игорь Дятлов. Как конвой мог узнать эти строки? От кого?

В те времена в Ивдельлаге существовала секретная воинская часть — «эскадрон смерти». По-современному, спецназ. Подчинялся он напрямую Москве. Его задача — подавлять бунты в лагерях, отлавливать или ликвидировать беглых заключенных.

В конце января 1959 года, убив двух охранников, забрав их одежду и оружие, бежали четыре матерых рецидивиста во главе с вором в законе по кличке Иван. На их поимку бросили «эскадрон смерти», не предупредив об ушедшей в горы группе туристов. Студенты в тот роковой вечер, выучив предварительно на Вижае несколько блатных песен, пели их в палатке. Так произошла ошибка. Спецназ, перепутав туристов с зеками, совершает тягчайшее преступление — врывается в палатку и наносит смертельные удары прикладами четверым.

Что дальше? Докладывают по рации о случившемся командованию. По идее надо возбуждать уголовное дело, судить спецназ, наказывать целое секретное ведомство. Невозможно, это уже раскрытие государственной тайны. Поступает приказ — «замести следы».

Следствие тогда в связи с этим быстро свернули. При этом была напущена такая таинственность с «летающими шарами», ракетами, что даже всерьез заволновалось ЦРУ и послало вскоре самолет-разведчик Пауэрса, который был сбит над Свердловском 1 мая 1960 года как раз по пути в Ивдель...»

Вот так единым махом расставлены все точки над i, даже цель Пауэрса объяснена. Версия В.Коршунова тем более заманчива, что туманные слухи о какой-то связи между гибелью студентов и опасностями туристических походов в зону “зон” муссировались в Свердловске все эти сорок лет. А тут — чуть ли не очевидец.

Но — не подтверждается!

В разговоре со мной один из участников поиска группы Дятлова, ныне известный знаток Севера Владислав Георгиевич Карелин версию со “спецназом” отмел категорически. Дело в том, объяснил он, что в бригаде поисковиков было целое подразделение солдат во главе с офицерами. Они говорили, что никаких сообщений о побегах из лагерей тогда не поступало. Зимой заключенные вообще убегают редко. Интересовался этой информацией и следователь Л.Иванов, ведший дело. Если б был побег, да еще с убийством охранников, об этом знал бы весь Ивдельлаг.

Добавлю от себя: сообщение о том, что якобы Дятлов писал стихи, тоже не подтверждается. О таком его увлечении никто не слышал. Даже родственники. В том числе и брат, который учился с ним одновременно в УПИ.

И еще не подтверждается, что будто бы в Ивделе дислоцировалось спецподразделение под официальным или неофициальным названием «эскадрон смерти». Не смог в том помочь и сам автор письма. Более того, он даже затруднился хотя бы фамилии назвать кого-то из тех, с кем сам тогда служил и кто мог бы не документом, так хоть словесно подтвердить его рассказ.

Любопытно, что В.Карелин, столь категорично отрицающий сегодня миф об «эскадроне смерти», был одним из первых, кто сорок лет назад выдвинул версию об участии в кровавой драме “закулисных” персонажей. «Мое мнение, — заявил он тогда для протокола, — так испугать группу Дятлова могла лишь вооруженная группа людей не менее 10 человек...»

Правда, сейчас он признается, что это мнение было не вполне “мое”.

— Должен заметить, что появилась эта строчка в моем протоколе благодаря самому Льву Никитичу Иванову. Он мне ее навязал, задав провокационный вопрос, а затем потребовал внести в протокол. И вот почему. В первые дни следствия Иванов говорил только одно: «Студенты погибли не своей смертью, это убийство». Мы же твердили ему об «огненных шарах». Но он был непреклонен. А потому старался, чтобы эта мысль попала в протоколы. И этого добился.