Начало России - Валерий Шамбаров

Несколько бояр вздумали отомстить псковичам, послали на них своих ключников с отрядами слуг. Они напали на волость Гостятино, разоряли и жгли деревни. Хотя псковичи быстро сорганизовались и накрыли их на месте преступления. Кого-то перебили, 65 человек поймали и перевешали. А в самом Новгороде симпатиями к великому князю отличались Славкова и Микитина улицы. Степенный посадник Ананьин и группа столь же высокопоставленных вельмож решили показать, кто хозяева в городе. Устроили безобразнейший наезд, пограбили эти улицы, «людей многих до смерти перебили». Впредь будут знать, как перечить власть имущим.

«Молодшие» люди отлично понимали, что искать правду в суде бесполезно, там заседали сами обидчики. Но они обратились в Москву. Ведь они признали себя подданными Ивана Васильевича, целовали крест на верность ему. Что ж, государь не обманул ожиданий. Откликнулся сразу же. Со времени набега на Гостятино миновал лишь месяц, а после трагедии Славковой и Микитиной улиц и того меньше – в октябре 1475 г. Иван III оповестил, что выезжает в Новгород «миром», судить в своей вотчине. Бояре кичились «вольностями» и «правами», но на стороне государя была правда…

Ивана Великого сопровождала внушительная свита: дьяки, подьячие, приставы, воины. А навстречу, прослышав об этом, хлынули «жалобники». Они являлись ко двору в разных городах и селениях, где останавливался кортеж, подавали челобитные о насилиях, злоупотреблениях. Их набралось ох как много! Сообщали о недавних обидах, вспоминали старые, когда пожаловаться было некому. К великому князю засобирались и те, у кого рыльце было в пушку, пытались заранее задобрить его, отмазаться подарками. С такими остановками поезд добирался до Новгорода целый месяц, прибыл 21 ноября. Как водится, ему устроили пышную встречу. По улицам и площадям, выстроилось все население, звучали приветствия. Бояре соревнуясь друг с другом, зазывали государя на пиры.

Он не отказывал, наведывался в их дома. Но отвлечь себя застольями и превратить свой визит в парадный не позволил. На следующий день после приезда начал принимать просителей. Возле его резиденции толпились люди из Новгорода, из его «пригородов», и картина вскрывалась весьма неприглядная: «Много зла в земле той, межи себе убийства и грабежи, и домов разорение от них напрасно, кой с которого сможаше». 25 ноября принесли жалобы жители Славковой и Микитиной улиц. Иван III вызвал обвиняемых. Судил по порядку, действовавшему на Руси. Потребовал дать ответы по обвинениям, изложенным в челобитных, «проверил доказательства да жалобников оправил». Все подтверждалось – «и били, и грабили».

Степенного посадника Ананьина, бояр Федора Борецкого, Богдана Осипова и Ивана Лошинского взяли под стражу и заковали в кандалы. Безнаказанность «сильных» кончилась. Архиепископ Феофил и городская верхушка ходатайствовали о помиловании, но великий князь отказал. Ответил, что архиепископу хорошо известно, «колико от тех бояр и наперед сего лиха чинилось, а нынеча, что есть лиха в нашей отчине, то все от них чинится». Лиха и впрямь было немало. Осужденные были самыми активными деятелями пролитовской партии, крепко приложили руку к недавним смутам. Им простили политические преступления, но теперь они докатились до уголовных. Четверых организаторов погрома отослали в московскую тюрьму. К рядовым соучастникам и подручным государь был более снисходительным. Взыскал с них штраф в 1,5 тыс. рублей и согласился отпустить на поруки архиепископа.

Иван Васильевич провел в Новгороде больше двух месяцев. Разбирал тяжбы, потом еще заехал в Старую Руссу, «судил и управлял» здешних просителей. В феврале 1476 г. он вернулся в столицу. Но великий князь ни в коем случае не хотел, чтобы утверждение правды в Новгородской земле свелось к одноразовой поездке. Издал указ: отныне любой человек, не сумевший добиться справедливости у местных властей, может апеллировать в Москву, непосредственно к государю. Он назначил и срок для приема новгородцев, на Рождество Христово.

Хотя обеспечивать правду было не просто. Попробуй-ка обеспечь, если даже в окружении Ивана Васильевича хватало людей, далеко не честных и не бескорыстных. Например, в Пскове наместник великого князя Ярослав Оболенский принялся вводить новые поборы в собственный карман, его слуги хулиганили по пригородам и волостям, тащили что плохо лежит. Псковичи писали государю, просили заменить наместника. Но и Оболенский засыпал столицу жалобами на псковичей. Дескать, они просто своевольничают, не хотят повиноваться. При дворе у него были друзья, докладывали дело в нужном свете.

А в Пскове наместник совсем распоясался. Учинил со своими слугами драку с горожанами, были убитые. Иван III назначил для расследования бояр Товаркова и Шестака. Но Оболенский был с ними в приятельских отношениях, подмазал взятками, и комиссия приподнесла скандал как мятеж псковичей. Арестовали 18 человек. Последовали новые пересылки посольствами, челобитные. Уяснить, что же произошло на самом деле, великому князю удалось не сразу. Только тогда он предпринял меры, освободил оклеветанных горожан, снял Оболенского. На его место сами псковичи просили поставить Василия Бледного Шуйского, и государь удовлетворил их пожелания.

Но в Новгороде опять было неладно. Переполошилась даже та часть «золотых поясов», которая раньше была лояльной к Москве. Они-то полагали, в республике ничего особо не изменится. Иван Васильевич далеко, ему пошлют дань, он при случае окажет военную помощь. А в Новгороде всего лишь сменится руководство. Вместо партии Борецких высшие посты достанутся сторонникам великого князя, они станут ворочать делами так же бесконтрольно, как их конкуренты. Сейчас смекнули: Ивану III недостаточно перестановок, он намерен положить конец засилью боярской касты. Допускать такие перемены, разумеется, не хотелось. Городские тузы взялись исподволь ставить палки в колеса.

Жалобщиков в Москву не пустили. Удерживали силой, угрожали: попробуй, сунься! К Рождеству на суд государя не явился никто. Но ему доложили, что власти республики преднамеренно срывают указ, и Иван III послал в Новгород отряд своих приставов – взять просителей под защиту. Обиженных снова оказалось много. В феврале 1477 г. приставы доставили в столицу целый обоз челобитчиков и тех, кому предстояло отвечать. Остальных желающих новгородские бояре уже не смели останавливать. Несмотря на «вельми студеную зиму», к великому князю поехали «иные посадницы и житьи новгородцы, и поселяне, и черницы, и вдовы и вси преобижени». Это было небывалое паломничество! Паломничество за справедливостью. Впервые новгородские суды происходили не в родном городе, а в Москве, и жаждущие правды находили ее именно здесь.

Ну а самые дальновидные из «золотых поясов» пришли к выводу: старый порядок рушится безвозвратно. Значит, надо было получше пристроиться в новой системе. Эта группа решила подольститься к Ивану III. Раньше во всех договорах, заключенных с Новгородом, великий князья выступали под титулом «господин». А весной архиепископ Феофил и примкнувшие к нему бояре прислали к Ивану Васильевичу Назара Подвойского и вечевого дьяка Захарию. Они представились послами от всего Новгорода и просили его именоваться «государем». Разница была существенной. По нормам XV в. термин «государь» означал полную и безоговорочную власть. Как раз этого и добивался великий князь, шаг за шагом прижимая «свободы» республики.

Иван III согласился. Хотя он догадывался, что посланцы представляют отнюдь не весь Новгород. Направил туда своих уполномоченных Федора Хромого, боярина Морозова и дьяка Долматова «покрепити того, какова хотят государства» – уяснить ситуацию, выработать условия договора, утвердить его на вече и привести новгородцев к присяге уже не «господину», а «государю». Однако визитом московской делегации воспользовалась другая часть бояр. Те, кто упрямо силился уберечь свое особенное положение, почет и барыши. Использовали старые, отработанные методы. Выкатывали бочки с хмельным, в толпе терлись подстрекатели.

На вече стали обсуждать будущие механизмы управления, и государевы уполномоченные изложили привезенные проекты – по улицам Иван Васильевич назначит чиновников-тиунов. Это показалось подходящей зацепкой, она касалась всех улиц. Смутьяны заорали, что Назар Подвойский и Захария не имели никаких полномочий от веча, их заслали изменники, отдают Новгород в рабство. Народ взбудоражился, а крикуны толкнули его разделаться с «предателями». Боярские слуги и бандиты-шильники были наготове, принесли на сходки топоры. Жертвы были намечены заранее. Их рубили, пластали на части даже трупы.

Посадник Овинов с братом Кузьмой укрылись во дворе архиепископа, но толпа ворвалась туда, нашла их. Они пытались выкрутиться, натравить на других. Убеждали, что настоящий «переветник» боярин Никифоров, целовал крест Ивану III. Не помогло. Обоих растерзали, а уж потом кинулись ловить Никифорова. Боярин не отрицал, он целовал крест верно служить великому князю, но не имел в виду никакого вреда Новгороду. Его не слушали, забили камнями. Уцелевшие бояре, склонные подчиниться Москве, разбежались кто куда. Город очутился во власти непримиримых врагов Ивана Васильевича. На вече возражать им было некому.