Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

Когда я вернулась, убрав пальто и шляпу в гардероб, мой взгляд упал на бювар. Там было мое письмо-дневник к мадам Эшли. Чего бы я не отдала сейчас, чтобы войти к ней в кабинет и попросить совета. Это было… Я даже не смогла бы четко сформировать свои смутные желания, но должна была всеми силами бороться против бесплодных мечтаний. Мое письмо… Оно не удовлетворяло меня. Хотя в нем было сказано много, однако слишком мало говорилось о том, что озадачивало и огорчало меня. Я решила немедленно дописать его и отправить.

Когда я открыла бювар, я снова поняла, что мое личное имущество опять потревожили. Страницы письма были перепутаны. Адресная книжка в коричневом переплете, перламутровая ручка, тонкие листы индийской бумаги, подходящей для таких длинных писем, конверты, маленькая хрустальная чернильница с печаткой на крышке, воск, личная печать моего отца — все было на месте. И все же я была уверена, что это изучали, возможно, даже читали письмо!

Я схватила его и торопливо просмотрела страницы. Нет, я не доверила своих подозрений бумаге. Я писала только о стране и о путешествии по ней — день за днем. Здесь не было ничего, чего бы не мог прочитать хоть весь мир. Но при мысли о том, что это могло быть прочитано украдкой, меня охватила ярость — та же самая ярость, что я ощутила, когда узнала, что кто-то трогал мои семейные реликвии.

Я позвонила Хетти. В конце концов, она может сказать мне, кто входил в эту комнату сегодня утром.

Но на звонок явилась не Хетти. Эта служанка, тоже цветная, была много моложе, более самоуверенна, пожалуй, даже развязна, и смело глядела на меня. Я почувствовала, хотя и не смогла бы это доказать, что она вполне годится на роль шпионки.

— Я вам нужна, мисс?

На грани бесстыдства были не только ее манеры, но и миловидное лицо, и гибкое, хорошо сложенное тело, которое не могло скрыть даже грубое платье служанки. «Она мулатка, — решила я, — и может легко увернуться от любого неуклюжего вопроса, который я в состоянии задать».

— Где Хетти?

— Хетти ушла, — она лукаво взглянула на меня, как если бы ожидала какого-то другого вопроса, возможно, о столе. Я решила, что лучше не спрашивать ничего такого.

— Как твое имя?

— Сабмит[14], мисс.

От неожиданности я едва не рассмеялась. Кроткое старинное пуританское имя для этой девушки было фантастической нелепостью.

— Прекрасно, Сабмит. Будь добра, расстегни мне платье.

В действительности я не хотела, чтобы она ко мне прикасалась, но нужно же было придумать предлог, чтобы оправдать свой вызов. Думаю, она изрядно забавлялась, пока проворно расстегивала крючки и помогала снять мою тяжелую юбку со складками.

Она была превосходна в своей роли — быстрая, чистоплотная, хорошо знающая обязанности горничной. Когда она подошла к гардеробу, чтобы повесить мое платье, то неодобрительно прищелкнула языком и покачала головой.

— Уж эта мне Хетти, никогда ведь не возьмет утюг и не подгладит, что там висит. Давайте-ка я все это поглажу, мисс. Чем дольше оставляешь висеть смятую одежду, тем тяжелее потом с ней управляться.

Я кивнула в знак согласия. И чем больше Сабмит двигалась вокруг, комментируя то одно, то другое, но теперь уже почтительным тоном, тем больше казалась истинной горничной. Мое воображение несколько улеглось.

Пока она трудилась, я закончила свое письмо, и запечатала его. Сабмит, забрав мои платья, ушла. И едва лишь она вышла, раздался стук в дверь, и вошла мисс Дивз.

Волосы ее были распущены по плечам, в руке она держала гребень. Она принялась ходить взад-вперед, игнорируя мое предложение сесть.

— Если бы Тереза была здесь! — Она держала гребень перед собой, глядя на него так, словно забыла, как им пользуются. — Она так умна. Амели, конечно очень хороша, но ее первый долг служить Викторине, и только Тереза знает, что именно нужно мне. И еще… — Теперь она остановилась, глядя на меня, явно смущенная — Я… против собственного желания я должна заговорить о том, о чем не хотела бы упоминать. Но мой долг принуждает меня предупредить вас.

Ее самоуверенность снова слетела с нее. Она снова принялась расхаживать, ее полурасстегнутый халат распахивался, изрядно обнажая пышную фигуру. Она заговорила полузаконченными фразами, тяжело дыша, словно на бегу или подгоняемая временем.

— Эта Мэмми Плезант… Она… Она — дьявол! Что она делала… нет, я не могу вам сказать. Я могу только предупредить вас. Не вступайте с ней ни в какие отношения ради вашего же будущего и спокойствия вашего духа.

— Но почему я должна вступать, как вы выражаетесь, в какие-то отношения с этой женщиной?

Она снова остановилась прямо передо мной, изучая мое лицо, словно была не совсем уверена, стоит ли сказать. Но когда она заговорила, в ее тоне опять слышалось нечто от ее прежнего холодного превосходства.

— Именно. У нее нет причин искать подходов к вам. Но она жаждет власти. И в ее интересах будет наложить руку на любого из домочадцев Соважей. Я думаю, она попытается добраться и до Викторины. Я, конечно, предупрежу Алена. Но до его возвращения ваш долг — проследить, чтобы она не встретилась с его сестрой. Милое дитя так импульсивно, что ее может привлечь необычное…

— Эта Мэмми Плезант предсказывает судьбу? — логически предположила я. — Это ее способ добиваться власти?

— И это… и другие пути. Для вида она разыгрывает из себя служанку, причем превосходную. Но есть те, кто знает ее мужа. — Огаста Дивз сцепила руки. Я понимала, что она разрывается между необходимостью предупредить и страхом, принуждающим ее молчать.

Я знала, что она боится женщины с разноцветными глазами. Возвратясь мысленно ко встрече в магазине, я вздрогнула. Ведь миссис Смит явно смотрела на меня. Но мой отец не считал ее злодейкой, и если могла женщина, с которой он вел дела, превратиться в Мэмми Плезант, внушающую миссис Дивз столь сильный страх, то что с того?

— Конечно, я приложу все усилия, чтобы удержать Викторину от подобных встреч, — согласилась я.

Она кивнула.

— Хорошо, что вам вскоре предстоит уехать на Ранчо дель Соль, очень далеко от города. И…

— Мадам, здесь кто-то пришел повидать вас. — Вошла Амели. При звуке ее голоса миссис Дивз вздрогнула, как от удара, но вышла к гостю, и через мгновение я услышала ее голос, полный душевного привета:

— Тереза! Как хорошо снова увидеть тебя! О, Тереза, мне так тебя не хватало… — Затем — стук закрываемой двери, и за ним — молчание.

Я решила не принимать близко к сердцу ее предупреждение. Те, кто прорицает, предсказывая будущее или те, кто (как верят глупцы) могут вызывать духов, способны добиться сильного влияния на простаков, но мне было слишком трудно поверить, чтобы миссис Дивз могла пойматься на это. Она произвела на меня впечатление особы, добивающейся желаемого хладнокровными интригами, не поддающейся порывам чувств. Однако, она была явно потрясена и напугана.