Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

Мы остановились возле одной из стоянок на тротуаре, предназначенных для того, чтобы пассажирам удобнее было спускаться из карет, лишь тогда она вновь улыбнулась. Лакей-негр помог нам выйти, и мы почти сразу же оказались перед весьма необычным магазином. Через весь фасад над входом было протянуто огромное полотнище, на котором танцевал огненный дракон, высунув из пасти длинный багровый язык. Из открытой двери доносился тяжелый запах курений. Оттуда же слышалось чириканье птиц — с потолка свешивались причудливые клетки с канарейками.

Китаец в синей одежде купца проводил нас внутрь, и я совершенно потерялась, рассматривая редкие и необычные вещи. Однако Викторина не ушла оттуда с пустыми руками. На ее запястье появился браслет из прохладного нефрита. А за нами в красной бумаге — знак доброго предзнаменования — несли белую, оттенка слоновой кости, шелковую шаль, украшенную ветками цветущей сливы — вышивка была на тон или два темнее основы.

Из «Базара» мы направились в «Виль де Пари», где глаза радовали бархат, французская парча, воздушный газ ананасного цвета с Сандвичевых островов. Потом последовал «Уэйклесс», где Викторина смогла удовлетворить свой каприз относительно саше «Цветы Калифорнии», а также флакона духов, чересчур резких на мой вкус. У Сэмюэла мы осмотрели кружева, а затем перед самым полуднем зашли в небольшой магазин, принадлежавший мадам Фанни Перье. Хотя она торговала только мелкими безделушками, кружевами и тесьмой, ее магазин был прекрасно оборудован для отдыха клиентов, утомившихся в других магазинах.

Красный турецкий ковер составлял яркий контраст серому дню. На стенах было укреплено множество светильников, они искусно перемежались зеркалами в позолоченных рамах, отражавшими и увеличивающими комнату.

Мы уселись вокруг столика на стулья с позолоченными ножками. Сама мадам Перье принесла на элегантном золотом подносе белые чашки с шоколадом и тарелочки, на которых лежали тонкие ломтики пирожных, тающие во рту.

Она свободно заговорила с миссис Дивз, с которой, видимо, была в приятельских отношениях, а затем продемонстрировала нам, как бы не для продажи, но просто желая показать, новейшие забавные безделушки из тех, что имелись у нее в запасе.

Викторине очень понравился хрустальный флакон с укрепленной на нем шпилькой, — его можно было, как показала мадам, ловко приколоть в прическу, чтобы обеспечить свежесть вставленным туда живым цветам, — и она поспешила присоединить его к другим своим утренним покупкам.

Пока мадам показывала ей, как правильно с ним обращаться, я обратила внимание на женщину, которая стояла в дверях, ведущих в задние комнаты, откуда мадам Перье приносила шоколад. Незнакомка была высокого роста, в зеркалах и при свете ламп она была мне полностью видна. Годы сразу же отхлынули назад. Это о ней я думала только сегодня ночью. Передо мной была та самая «миссис Смит», знакомая моего отца.

Рядом я услышала вздох и взглянула на миссис Дивз. Румянец ее исчез. Она закрыла глаза, как будто ей вдруг стало дурно. Я машинально протянула ей руку, и она, словно не зная, кто предлагает ей помощь, или не обеспокоенная этим, схватила мое запястье и до боли стиснула.

— Нет! — услышала я ее отчаянный шепот.

Неужели Огасту Дивз так поразило появление миссис Смит? Я быстро перевела взгляд с ее искаженного лица на дверной проем. Женщина все еще стояла там и смотрела. Но к своему удивлению, я обнаружила, что глаза ее устремлены на меня, а не на мою взволнованную спутницу, и у меня появилось странное ощущение, словно она рассматривает меня не как человека, а скорее, как проблему, которую ей необходимо разрешить. Затем губы ее сложились в легкую усмешку, и она отступила назад, в тень, исчезнув так неожиданно, как если бы и вправду была персонажем какого-нибудь кошмара.

Я моргнула, прежде чем заговорила.

— Миссис Дивз, вам плохо? Я могу вам помочь?

Ее лицо было почти меловой белизны, она часто дышала.

— Да, да… — даже голос ее превратился в сиплое бормотание. — Уйдем… давайте уйдем.

Мадам Перье, выражая всяческое сочувствие, поспешила проводить нас. И только когда мы снова были в экипаже, миссис Дивз, заметно напрягая силы, попыталась овладеть собой.

— Огаста, в чем дело? Вы больны? — Викторина проявила куда больше участия к приятельнице своего брата, чем выказывала раньше.

— Эта… эта женщина! Это была Мэмми Плезант… нет! — миссис Дивз выпрямилась и отчасти вернула себе обычную самоуверенность. — Не спрашивайте меня больше. Только молите бога, чтобы вам никогда не узнать этой ужасной, злобной женщины!

Я не хотела выспрашивать ее, чего нельзя сказать о Викторине. Хотя голос ее звучал мягко, и в нем по-прежнему звучала сочувственная нота, похоже было, что она получает некое наслаждение, продолжая допрос наперекор явному нежеланию миссис Дивз. Однако когда мы оставили позади место, где она так неожиданно испугалась, — а я была уверена, что причиной бегства Огасты Дивз был именно страх, — наша дама обрела свое прежнее спокойствие, и отказалась удовлетворить любопытство Викторины. К тому времени, когда мы вернулись в отель, она вновь была во всеоружии.

Однако я была уверена — она сильно переживает, что выдала себя. Стоило нам войти в номер, как она оставила нас, заторопившись к себе в комнату. Викторина же хотела непременно продолжить расследование.

— Кто такая эта Мэмми Плезант, что так расстроила Огасту? Вы кого-нибудь видели в магазине, Тамарис? Я — совсем никого.

— В дверях задней комнаты стояла какая-то женщина — вот и все.

— Всего лишь женщина? Но какая женщина может заставить трястись руки Огасты, а ее лицо так побелеть? Огаста напугана, Тамарис, по-настоящему напугана.

— Я не знаю ничего, кроме того, что мы видели женщину, — осторожно ответила я. Я не сомневалась, что это была миссис Смит: внешность у нее была такова, что тот, кто однажды ее видел, не легко бы забыл. Но я не желала рассказывать Викторине то малое, что было мне известно. А причины, по которой миссис Дивз обнаружила свой страх, мое воображение не могло постигнуть.

Послышался стук в дверь, и Викторина, которая была ближе, открыла. Вернулась она с запечатанным письмом.

— Послание для Огасты. Как вы думаете, не от Мэмми ли Плезант? — Она взвесила конверт на ладони, словно таким образом могла угадать его содержимое.

— Это не наше дело. — Я мобилизовала весь свой маленький авторитет, если таковой у меня имелся. Но это действительно было не наше дело, и мне не понравилось столь явное любопытство Викторины.