Фантастическая сага - Пол Андерсон

Скафлок скакал по холмам, на которых бушевала уже ликующая весна. С утра дождило, и теперь земля была сыра, и повсюду виднелись сверкающие в лучах солнца лужи и ручейки. Трава пошла в рост, и краем глаза Скафлок помимо воли все время видел ее свежую, светлую еще зелень. На деревьях набухли почки, и в ветвях их чувствовалось движение к извечно предваряющему летний расцвет воскресению.

Было еще прохладно. По холмам гулял пронзительный ветер, временами так сильно развевавший скафлоков плащ, как будто вознамерился вовсе сорвать его у Скафлока с плеч долой. Однако, то был уже весенний ветер, шумный и шаловливый, такой, что прогоняет прочь из крови зимнюю лень. Небеса были высоки и лазурны, сквозь белые и серые облака то и дело пробивались, подобно светящимся копьям, солнечные лучи, от которых бесчисленные капли воды на траве сверкали и искрились. С востока, где небо было затянуто темными тучами, доносились раскаты грома, но перед теми тучами виднелась уже радуга.

С небес неслись трубные крики летящих с юга стай диких гусей. Тихо, еще робко, пробовал свой отвыкший за зиму от песен голос дрозд, в ветвях дерева резвились две похожие на рыжеватые огоньки белки.

Скоро наступят теплые дни, ночи станут светлыми, леса наденут зеленый убор, расцветут цветы… В душе Скафлока шевельнулось что-то им же самим глубоко запрятанное, а потом почти забытое. Нежность, что ли.

«Ах, если бы ты была сейчас со мной, Фрида…»

Солнце клонилось уже к закату. Скафлок скакал вперед и вперед на не знающем усталости коне своем, ничего не предпринимая для того, чтобы остаться незамеченным. Коня он особенно не гнал, и тот успевал по дороге даже подкормиться: для скакуна ётунской породы такая скорость нипочем. Но и так под ногами вороного дрожала земля. Конь и всадник достигли земель Дивного народа. В том месте располагалась центральная провинция Альфхейма, где находились горные твердыни, в одной из которых, по мнению Скафлока, должен был укрываться король эльфов. (Коли сумел он продержаться до сих пор.) Тут и там виднелись следы войны: пепелища усадеб, изломанное брошенное оружие, обглоданные зверями кости погибших. Все это быстро, чуть ли не на глазах разрушалось, готовое вскоре рассыпаться в прах, как и положено в Дивной стране. Время от времени Скафлок видел свежий троллий след, и во рту у него вдруг становилось ужасно сухо.

Наступила ночь, показавшаяся ему, привычному теперь к ётунхеймскому климату, удивительно теплой и светлой. Он ехал вперед и вперед, по временам задремывая в седле, но и в эти мгновения не переставая чутко прислушиваться к каждому шороху. Поэтому о приближении врагов он знал задолго до того, как они показались на виду и заступили ему дорогу. Он успел даже завязать под подбородком ремень своего шлема.

Но вот на тропе перед ним показались шесть могучих вражеских воинов, едва различимых в неверном свете луны. Увидев, кто скачет к ним по тропе, тролли удивились: то был смертный в одежде и доспехах частью эльфийской работы, а частью сидской, на коне, схожем с тролльими скакунами, но еще более могучем и косматом. Воины заступили незнакомцу дорогу, а один из них крикнул громовым голосом:

— Именем короля Иллред а приказываю остановиться!

В ответ Скафлок лишь пришпорил коня, выхватил из ножен меч и ринулся вперед. В мгновение ока оказался он среди троллей, и тут же один из вражеских воинов упал с разрубленным черепом, а у другого голова скатилась с плеч.

Двое из оставшихся в живых троллей разом кинулись на Скафлока, тот, что слева, с палицей, а тот, что справа, с топором. Направляя теперь коня одними шенкелями, воитель закрылся от тяжкого удара палицы щитом, удар же топора встретил сверкающим клинком своим, разрубив разом и топорище, и грудь нападавшего. Повернувшись затем к троллю, пытавшемуся достать его палицей, Скафлок нанес ему ответный удар такой силы, что клинок, войдя в тело врага через плечо, остановил падение свое лишь в районе пояса. Лишь на мгновение коснулся Скафлок затем рукой поводьев, но и это было достаточно, чтобы конь понял хозяйскую волю. Встав на дыбы, сокрушил вороной скакун передними копытами своими череп пятого тролля.

Последний уцелевший вражеский воин с криком бросился бежать. Скафлок метнул ему вдогонку волшебный меч, и тот, войдя троллю в спину, пронзил тело его насквозь, концом своим выйдя через грудь.

Затем воитель отправился дальше на поиски осажденного врагами короля эльфов. Перед рассветом он устроил себе краткий привал на берегу какой-то речки и прилег соснуть.

Разбудил его какой-то шорох и едва заметное колебание земли, на которой он лежал. Проснувшись, он увидел, что к нему крадутся два тролля. Он вскочил на ноги и выхватил из ножен меч: возиться с доспехами не было времени. Враги кинулись на него. Первого из них он поразил в сердце прямо через щит и доспехи. Второму вражескому воину он просто подставил окровавленный клинок свой, и тот сам на него напоролся, не в силах остановиться или хотя бы изменить направление бега. Хоть и невероятно силен был удар от столкновения с массивным телом тролля, но Скафлок выстоял неколебимо, как скала, ведь от одного прикосновения к чудесному мечу тело его наливалось нечеловеческой силой.

— Что-то больно легко все получается, — сказал он. — Ну, ничего. Будут схватки и посерьезней.

Весь следующий день он провел в пути. К полудню обнаружил он пещеру, где укрылись на дневку несколько троллей. Перебив сонных врагов, Скафлок пообедал их же припасами. Его не тревожило, что враги могут выследить его по кровавому следу этому. Пусть их выследят и попробуют взять!

Перед закатом достиг он наконец гор. Величественная красота высоких, увенчанных вечными снегами пиков, пронзавших, казалось, самое закатное небо, вновь растревожила в его сердце забытые чувства. Слушая песнь водопадов и шелест хвои могучих сосен, он подумал: «Как странно, что прекрасный край этот стал местом кровопролития». Ему бы быть здесь с Фридой и их любовью, а не со свирепым этим черным конем и проклятым мечом.

Но так уж вышло — ничего не поделать. Как-то сейчас Фрида? Кабы знать…

Горными тропами он приблизился к леднику и поскакал по нему. Подковы скакуна его гулко звенели об лед. Наступила уже ночь, холодная и ясная, как и положено на высокогорье, восходящая почти полная луна окружила заснеженные горные вершины призрачным сиянием. Вдруг Скафлок услышал вдали едва различимое пение лура. Странно было слышать с детства знакомый звук этот в тех пустынных, диких местах. Скафлоково сердце забилось так, как будто было готово вот-вот выскочить из груди. Он пришпорил копья, и тот помчал его неистовым галопом, перепрыгивая через бездонные пропасти между скалами, так что у всадника его только ветер свистел в ушах, а в ущельях долго потом не могло угомониться растревоженное громом железных подков эхо.