Отныне я – странник - Виталий Гавряев

Служивого как ветром сдуло: но коменданту было не до того, он тоже спешил поскорее оказаться там, где он должен быть. А старый слуга, пытаясь услужить, только мешал своей суетой. Что в свою очередь всё сильнее раздражало Горна. Но, несмотря на свои переживания, он успел оказаться на башне до начала боя. Разношёрстная конница московитов как-то лениво и неохотно готовилась к атаке. Что вызвало презрительную ухмылку у Горна, — который успел вбежать на смотровую площадку, пока эти варвары тянули с началом боя: даже успел немного замерзнуть, ожидая развития назревающих событий. Но и в лагере шведов, не всё было в порядке. Солдаты суетились — у них никак не получалось построиться в боевые порядки. Тоже происходило с конницей, пьяные кавалеристы беспорядочно суетились и некоторые из них настолько налакались, что даже падали с лошадей.

— Эти болваны что, упились и неспособны управлять своими подчинёнными?! — Возмутился Рудольф: слабая оптика его подзорной трубы не позволяла различать многих деталей, — поэтому, он строил одни лишь догадки о том, что на самом деле происходило в лагере.

Наперекор всем ожиданиям коменданта, перед атакой русских, не выстрелила ни одна пушка не у оккупантов, ни у подданных короля. Тяжёлые серые небеса, бесстрастно наблюдали за безумной драмой, разыгрывающейся на небольшом участке заснеженной земли. Ещё неуверенно начал срываться мелкий снег, который мог спокойно перерасти в мощный снегопад. Но, несмотря на это, московиты начали бой, вот они уже со свистом и улюлюканьем понеслись на лагерь шведов: в котором даже в этот момент не было никакого порядка. Передние шеренги оборонявшихся дрогнули от вида несущейся на них конницы и, попятившись, сломали последнее подобие строя (каре). Вражеская кавалерия вихрем влетела в лагерь и, не встретив достойного сопротивления, устроила там натуральную бойню. Замелькали сабли — обрезая нити человеческих жизней: вздымались на дыбы кони — нанося страшные удары копытами. Животные, как и их седоки, впали в неистовство боя — кусая и рвя зубами собратьев, несущих вражеских воинов. Горну показалось, что невдалеке — за приделами лагеря соотечественников, из снега поднялась человеческая фигура во всём белом, пробежав несколько метров, она снова исчезла в снегу. Тут же рядом кто-то испуганно прошептал:

— Матерь божья, опять эти белые демоны …

— Донести до всех! Любого кто будет распространять слухи о том, что произошло под нашими стенами сегодняшним утром — повешу! — Зло проговорил комендант, не поворачиваясь.

Когда бойня, развернувшаяся под стенами Нарвы, завершилась: комендант продолжал стоять неподвижно — как изваяние. Сжав зубы, Рудольф наблюдал за «картиной», от которой у него горестно заныло сердце — бой окончился, и Русские нагло хозяйничали там, где ещё недавно были позиции подданных Карла XI. Они деловито осматривали пушки, подбирали валяющееся рядом с погибшими оружие, — в общем, нагло собирали трофеи. Как это ни печально, но война, есть война: кто-то побеждает, кто-то проигрывает и победителю достаётся всё — такова жизнь. Но Нарва ещё стояла непокорённой — поэтому комендант считал, что проиграно только одно из первых сражений: и рано кому то ни было отдавать лавры победителя. — «Пусть радуются, пока могут. А время покажет — кто из нас достоин Ники»… Размышления коменданта были прерваны неприятным холодком прошедшим волной в его груди. Он снова увидел мешковатые белые фигуры: причём это уже не был одинокий силуэт — здесь была именно группа московитов одетых во всё белое. Они быстро скользили по снегу, удаляясь от недавнего места сражения. И насколько позволяла рассмотреть оптика его подзорной трубы: лица у этих колдунов были неестественно белыми: если не считать чётко выделяющихся глаз и рта.

— Так может быть они и правда виновны в том, что происходило на поле боя. И именно они наслали на воинов морок. Как иначе объяснить то, что хорошо вымуштрованная армия во время сражения вела себя как неотёсанный сброд. — Тихо прошептал себе под нос Хеннинг Рудольф: сопровождая взглядом тех, кого горожане прозвали «белыми демонами».

Русские в свою очередь, больше не предпринимали никаких активных боевых действий — занимаясь перевозом к себе всего, что они захватили. Немногочисленные пленные, понукаемые варварами, копали братские могилы: в которые они же укладывали всех погибших воинов. Поближе к полудню прибыл запыхавшийся гонец из Ивангорода.

— Господин генерал- майор, разрешите доложить! — Рапортовал Молодой белокурый посыльный, когда немного отдышался. — Сегодня обнаружили, что Московиты делают пару подкопов под наши крепостные стены! …

— Что вы мне докладываете?! — Возмутился комендант: который после утренней битвы, был и без того в скверном настроении. — Делайте контр подкоп и уничтожьте вражеских сапёров — пока они вам стены не обрушили! Что сами не можете до этого догадаться?!

Солдат немного стушевался и испугано попятился назад — на пару шагов. Но затем продолжил:

— Ещё велено передать, что, судя по нашим наблюдениям, Русские, уже не те необученные дикари, с кем мы привыкли воевать! Они, постоянно отрабатывают строевые эволюции, оттачивают навыки владения своим оружием…

— Без тебя знаю болван! Под нашими стенами я вижу туже самую картину! Так что, никакой паники — готовьтесь к отражению их атак! Король взял вас на службу, чтобы вы могли бить любого его врага! Тебе это ясно?!

— Да господин генерал! — Ошалело ответил посыльный, вытянувшись перед Горном стрункой и смотря строго перед собой.

— Тогда иди и передай своему полковнику все, что я тебе сказал!

Когда солдат поспешно покинул площадку (по нему было видно, что сделал он это с превеликой радостью): появилась новая напасть. Явились двое уважаемых горожан со срочной просьбой об аудиенции. Об этом ему доложил мушкетер Серого полка, третьей роты — ещё молодой и не очень опытный боец. Он с испугом косил глаза в сторону бойницы, возле которой ему не повезло остановиться: и как заметил генерал — заметно трусил.

— Нечего им здесь делать! — Зло ответил комендант солдату доложившему ему об этом. — Пусть ждут внизу, я скоро к ним спущусь! И стой, как положено воину — ты воин, а не ротехоллар (те, в чьи обязанности входило содержание солдата)…

Прочитав молодому воину мораль о долге и предназначении мужчин, Хеннинг Рудольф, отпустил его. А сам, выждав некоторое время — для того чтобы ожидающие его горожане, прочувствовали, что отвлекают его от важных дел. Затем, решив что можно снизойти к посетителям. Подал знак своему адъютанту и четырём мушкетёрам первой роты — следовать за ним: и неспешно спустился с башни к ожидавшим его горожанам.