Тень на обороте - Юлия Сергачева

Мутный морок вяло колыхался напротив, словно рваная дымчатая кисея. Помахать рукой и разогнать бесследно. Вместо этого я сухо произнес:

— Ваш сын искал вас.

Тень резко сгустилась, очертив силуэт сгорбившегося рослого мужчины. Во впадинах исказившегося дымчатого лица расширившиеся глаза походили на сквозные дыры.

— Альвен! — боль пронизывала это имя. Ощутимая и безнадежная.

— Он был замечательный человек.

— Мальчик мой… Я так хотел, чтобы он однажды нашел меня там. Я верил, что он сумеет. Альвен всегда был сильнее, чем я.

Да, неожиданно согласился я. Так оно и есть. Маг Кассий хотел славы. Альвин Эввар, его сын, хотел разыскать своего отца. Первый проиграл, второй победил. Оба мертвы. Но отчего-то мне кажется, что Эввар оставил после себя нечто большее, чем тень на стекле будней. А Кассий скоро исчезнет вовсе без следа. Сострадания к колышущейся Тени я не испытывал.

— А вы нашли, что хотели? — все же спросил я.

— Я разыскал легендарного Героя-воина… Там, на краю земли увидел того, кто скитался, не в силах умереть, и кто единственный из всех мог помнить, отчего наш мир стал таким.

— О чем вы спросили его?

— У меня было уйма вопросов, но успел задать я лишь один… Попросил рассказать, как все было на самом деле. Увы, присутствие этого существа оказалось чересчур… чересчур невыносимым для меня. Он уже не был человеком, став чем-то иным. Я не смог даже договорить. Он слушал, но пил мою жизнь. На то, чтобы узнать ответ, меня уже не хватило.

— Я дослушал его ответ. Но не понял.

— Значит, его слова в твоем сознании. Здесь ты, наверное, поймешь их.

Невольно, я обратился к своей памяти, клейменной чужой речью. Незнакомые слова, тлевшие там, вспыхнули ярче, засочились смыслом, как сукровицей незажившая рана, позволяя прочесть давно забытую историю. Последнюю версию легенды:

«…да, я убил младенца в храме Зла. Скажешь, пустяк? Люди нынче совершают злодеяния и пострашнее? Но людям проще, сами того не зная, с той самой поры они перекладывают часть своей вины на меня и моих потомков. Потому что так и задумано… Я стал первым. Я верил, что совершаю благо. И я знал, что поступаю чудовищно. Все во мне протестовало, но исполнил задуманное…

Однажды кто-то пересекает опасную черту. Не сгоряча, не по скудоумию или ужасной случайности. А осознанно приняв необратимое решение, переступив через себя. Понимая, что именно он творит… И тогда мир меняется. Каждый раз, становясь иным. Каждое новое непереносимое зло меняет его снова и снова.

Нельзя убивать невинного и беззащитного, даже если он — вражеское семя. Но я убил младенца. И мой мир обернулся. А я сам стал Оборотнем в этой новой яви. Мир изменился, но вся горечь его никуда не делась и теперь шла прямо через меня, ибо именно я дал ей дорогу… Я поклялся, что стану стеречь покой других, собирая и храня под своей печатью все дурное, что будет в новом жизни. Я и мои потомки. Нам не знать покоя, мы стали проклятием для всех. Но воплотив зло в себе самих именно мои потомки сберегут нынешнюю явь от него, пока не наступит последний час, и все не вернется к прежнему порядку…»

— То есть когда Оборотень будет убит там, где все началось — мир вернется к прежнему равновесию?

— Ошибка будет исправлена. Тот, кто стал причиной всех бед — понесет наказание. Равновесие будет восстановлено. Мне так кажется, — неуверенно подтвердил Кассий.

— Это все?

— Ты не впечатлен?

— Не особенно. Он начал, а я, видите ли, должен закончить… Так или иначе, финал един — Оборотню смерть на алтаре. А счастливому и свободному миру процветать во веки веков. Только кто в новом мире будет нести груз ответственности? Сомневаюсь, что люди сами способны на это.

— Воин — всего лишь человек. Древний, измученный, взваливший на себя груз непомерной вины. Но всего лишь человек. Откуда ему знать, как все происходит на самом деле? Откуда нам всем знать, что в наших поступках значимо, а что нет?

Кассий вдруг усмехнулся. Я не знаю, как я это угадал — дымчатый сгусток крал выражение лица собеседника. Однако именно в этот момент ощущение горькой иронии стало почти осязаемым. Тень беззвучно переместилась, обогнула меня и склонилась над лежащей Илгой, всматриваясь так долго и пристально, что я забеспокоился. Демонстративно вклинился между ними.

Лицо Илга прикрывала локтем, но в зеленоватых отблесках девушка казалась истончившейся до прозрачности. Еще немного и проглянут кости.

— Возьми ее за руку, — подсказал мягко Кассий. — Она погибнет здесь, если останется надолго. Это место не для людей. Но твое присутствие облегчит страдания.

Я прикоснулся к Илге, и девушка встрепенулась, вздохнув глубоко и жадно. Открыла глаза, заморгала непонимающе.

— Уведи ее. Здесь больше нечего делать. А последний удар должен быть нанесен там, наверху, на алтаре, где когда-то убили младенца.

— Могу я… — я сомнением оглядел колышущийся силуэт. Симпатии Кассий у меня не вызывал, но Эввар приложил столько усилий, чтобы найти отца и помочь обрести ему покой. — Могу я сделать что-нибудь для вас? Альвин бы желал этого.

— Благодарю. Вы уже сделали. Вместе с моим сыном. Все узы оборваны, теперь я могу уйти. — Кассий умолк, несколько мгновений смотрел на отверстый Глаз, затем стал исчезать, истаивая.

Привычным усилием я обернулся, крепко держа за руку Илгу.

Снова почти ничего не изменилось. Только пропало ощущение, что снаружи больше ничего нет. Там, за дверью равнодушно плыл сквозь время старый, громадный замок. И где-то наверху, по галереям носился одуревший от скуки Аргра. Мне вдруг мучительно захотелось увидеть и обнять нелепого зверя. В последний раз… Хоть кого-то, кто беззаветно и преданно любит меня, несмотря ни на что.

Нет, сейчас об этом думать не станем.

А забавно… Над спуском в этот зал тоже есть руническая надпись: «темное» или «черное». Или «беспросветное». Может быть, имелся в виду всего лишь «черный ход»? И никаких пафосных тайн.

Илга поднялась на ноги, пошатываясь и растирая виски. Дыра, накрытая плитой со знаком Югов, по-прежнему сочилась смрадным духом, но по сравнению с тем, что творилось в «промежутке» — это лишь слегка тревожило. Правда, мерное шуршание плененных стражей, которые никуда не исчезли, все же нервировало.

— Здесь, кажется, был кто-то?

— Да, один старый знакомец. Он уже ушел.

— Это и есть то место, где…

— Да.

— Уже… все?

— Мы заключили соглашение. Я свою часть исполнил. Твоя очередь.

И не дожидаясь, пока слова окончательно проникнут в ее сознание, я трусливо отступил, сделав вид, что поглощен срочным