Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

Ночь благоприятствовала операции – было темно и туманно. Но, к счастью, британский командующий укрепил позиции и был готов к нападению. Буры с дерзкой отвагой бросили кавалерию на аванпосты и ворвались в лагерь. Основная тяжесть нападения легла на западных йоркширцев, но они были ветеранами сражения на Тугеле, и в три часа утра их так же трудно было застать врасплох, как и в три часа дня. Атака была отбита, а вблизи британских оборонительных линий остались лежать двадцать убитых буров, среди которых был и их отважный командир Спруйт. Основная часть буров довольствовалась ведением частого огня из темноты, который был подавлен ответным огнем пехоты. Утром убитые оставались единственным свидетельством действий противника, но двадцать убитых и пятьдесят раненых из отряда Смита-Дорриена свидетельствовали о плотности огня, обрушившегося на спящий лагерь. Атака каролинцев, которая планировалась совместно с бойцами Хайделбергского отряда, так и не было осуществлена, ввиду труднопроходимости местности и разногласий, возникших среди буров.

Помимо ряда перестрелок и арьергардных боев, эта атака Боты стала единственной попыткой остановить продвижение колонны Френча. Но она не имела успеха, и ни на час ее не остановила. С этого дня начинается хроника захватов – людей, скота, орудий и фургонов – по мере того как беглецов окружали с севера, с запада и юга. Эта операция была разработана очень тщательно: из городов и районов эвакуировали жителей, отправляя их в лагеря беженцев, местность превращалась в бесплодную пустыню, чтобы в дальнейшем противник не имел возможности пополнять свои запасы. Продвинувшись еще дальше на юго-восток, колонны Френча достигли Пит-Ретифа на границе со Свази, отбрасывая перед собой толпу численностью, как они мог рассчитать, приблизительно в пять тысяч человек. Часть войска неприятеля, включая ополченский отряд Каролины, в середине февраля прорвалась назад, и Луис Бота, воспользовавшись моментом, сумел ускользнуть, но в целом операций Френча были столь успешными, что в конце месяца он докладывал о следующих результатах: 292 бура убиты или ранены, 500 сдались в плен, захвачено 3 пушки и один «максим», 600 ружей, 4 тысячи лошадей, 4500 трековых быков, 1300 фургонов, 24 тысячи голов скота и 165 тысяч овец. Все обширное пространство вельда было усеяно разбитыми и обуглившимися фургонами противника.

Шли сильнейшие дожди – равнина превратилась в одно огромное болото, которое затруднило, но полностью не остановило дальнейшие операции. Третьего марта Дартнелл захватил «максим» и 50 пленных, еще о пятидесяти доложил Френч, а Смит-Дорриен – о восьмидесяти. Шестого марта Френч захватил две пушки, а 14-го сообщил о потере бурами 46 человек и о захвате 146 пленных, 500 фургонов и еще большего количества овец и быков. К концу марта Френч достиг Фрейхейда; его войска сталкивались с огромными трудностями, обусловленными нескончаемыми ливнями и сложностью снабжения войска. 27-го числа он сообщил еще о 17 бурских потерях и 140 пленных, а в последний день месяца ему удалось захватить еще одно орудие и две малокалиберные пушки. Неприятель отступил в восточном направлении, с тыла на него давили Алдерсон и Дартнелл. 4 апреля Френч объявил о захвате последнего неприятельского орудия в этом районе. Оставшиеся бурские части ночью повернули обратно и проскользнули между войсками британцев к границе Зулуленда, где 200 из них сдались в плен. В целом в результате наступления Френча к Трансваальской границе противник потерял одиннадцать сотен солдат – убитыми, ранеными или взятыми в плен – это были самые большие потери со времени сдачи Принслоо. Нет никаких сомнений, что эта операция стала бы еще более успешной при более благоприятной погоде, но, тем не менее, огромные потери живой силы, всех орудий, имевшихся в этом регионе, а также большого количества фургонов, боеприпасов и запасов продовольствия явилось для буров таким ударом, от которого они так и не смогли полностью оправиться. 20 апреля Френч вновь вернулся в Йоханнесбург.

В то время как Френч захватил последнее бурское орудие в юго-восточной части Трансвааля, Деларею на западе удалось сохранить значительное количество артиллерии, которую он установил на перевалах Магализберга или укрыл в безопасных районах юго-западнее хребта. Британские части несколько раз проходили через эту часть страны, но так и не смогли покорить ее. Буры, подобны сухой траве вельда – достаточно лишь нескольких искр, чтобы вновь вспыхнуло пламя. Именно в этот взрывоопасный район двинул в марте свои войска Бабингтон, оборудовав базу в Клерксдорпе. 21 марта он дошел до Хартбисфонтейна, где незадолго до этого Метуэн провел свой успешный бой. Здесь к частям Бабингтона присоединилась конная пехота Шеклтона, и теперь его войско состояло из 1-го полка Имперской легкой кавалерии, 6-го полка имперских бушменов, Новозеландского полка и эскадрона 14-го гусарского полка, а также из Сомерсетского полка легкой пехоты и Уэльского фузилерского полка, вместе с орудиями Картера и 4 мелкокалиберными пушками. С этим мобильным и мощным отрядом Бабингтон ринулся на поиски Смэтса и Деларея, которые, как было известно, находились поблизости.

На самом деле буры не только были рядом, но находились ближе и с более значительными силами, чем можно было предположить. Двадцать второго числа три эскадрона Имперской легкой кавалерии под командованием майора Бригса натолкнулись на 1500 буров и исключительно благодаря своей стойкости и смелости, смогли благополучно отойти и отвести свою пушку. Буры находились впереди и на обоих флангах, но британцы провели отличный арьергардный бой. Сражение было таким жарким, что эскадрон «А» потерял двадцать два человека, но продолжал держаться до тех пор, пока орудие не было отведено в безопасное место, после чего организованно отступил по направлению к лагерю Бабингтона, нанеся противнику не меньшие потери. Если Имперская легкая конница займет постоянное место в списках армии, то, учитывая сражения при Эландслаагте, Вэггон-Хилле, освобождение Мафекинга, Наувпорт и Хартбисфонтейн, ее боевым счетом могли бы гордиться многие полки-ветераны.

Если легкой коннице и пришлось пережить несколько неприятных часов 22 марта, то вскоре кавалеристы со своими товарищами из колониальных войск смогли взять реванш. 23 марта Бабингтон двинулся вперед через Кафир-Крааль, отбрасывая перед собой врага. На следующее утро британцы вновь наступали, и в то время как авангард, состоящий из новозеландцев и бушменов под командованием полковника Грея, появился из-за перевала, на равнине они увидели бурский отряд, двигавшийся им навстречу со всеми орудиями. Сейчас уже трудно определить, было ли это спланировано заранее или буры решили, что британцы развернули свои порядки с намерением преследовать их, но какова бы ни была причина, совершенно очевидно, что впервые за всю кампанию значительные отряды противников оказались на открытой местности лицом к лицу.

Это был великий момент. Пришпорив своих лошадей, офицеры и солдаты с криками бросились на врага. Одно из бурских орудий было снято с передка и уже готовилось открыть огонь, но его накрыла волна конницы. Бурские всадники дрогнули и побежали, бросив на произвол судьбы свою артиллерию. Лошади, тянущие орудия, неслись по вельду бешеным галопом, но еще быстрее мчалась кавалерия англичан. На этот раз отважных и хладнокровных голландцев охватила настоящая паника. По преследователям не было сделано практически ни одного выстрела, стрелки, казалось, были озабочены лишь спасением собственной шкуры. Два полевых орудия, одна мелкокалиберная пушка, шесть «максимов», пятьдесят шесть фургонов и 140 пленников стали заслуженными трофеями в результате этой великолепной атаки, и еще пятьдесят четыре раненых бура были подобраны с поля боя. Преследование с большим сожалением пришлось прекратить, когда лошади окончательно выдохлись.

В то время как авангард таким образом разбил основной отряд противника, части бурских стрелков обошли и атаковали арьергардный обоз британских войск. Несколько залпов со стороны эскорта отбросили их, правда, с некоторыми потерями с нашей стороны. В целом, учитывая потерю девяти орудий и по меньшей мере 200 человек, разгром у Хартбисфонтейна нанес огромный удар делу буров. Неделю-две спустя отряд сэра Ролинсона, действуя вместе с Бабингтоном, днем напал на лагерь Смэтса и захватил еще два орудия и тридцать пленных. Все это, вместе с успешными действиями Френча на востоке и победами Плумера на севере, могло бы оказаться гибельным для буров, но их дело было обречено на продолжительную, вялую борьбу до тех пор, пока не станет ясно, что уничтожение, а не объединение принесет трагический мир на эту несчастную землю.

По всей стране небольшие британские отряды проводили в течение этих месяцев операции, размах и напор которых увеличивались по мере установления холодной погоды. Еженедельные сообщения о пленении буров и захвате припасов, пусть и небольших в каждом отдельном случае, в совокупности давали значительный победный результат. Во время этих разрозненных и сумбурных действий тратилось огромное количество усилий, которые не могли принести никакого удовлетворения, за исключением чувства выполненного долга. Среди множества успешных рейдов и перестрелок достойны упоминания два эпизода, участие в которых принимал полковник Парк из Лиденбурга, в этих случаях было захвачено почти 100 солдат противника, в том числе и Абель Эразм, имевший зловещую репутацию. Рассказ об этих событиях будет неполным, если не упомянуть о героической обороне Махлабатини в Зулуленде, во время которой горстка полицейских и гражданских лиц успешно защитилась от вторжения буров. С наступлением зимы и прибытием подкрепления британские операции во всех частях страны стали значительно энергичнее, и теперь мы перейдем к рассказу о них.