Ночь шрамов - Алан Кэмпбелл

Карнивал яростно пыталась вырваться из рук Рэйчел, забыв про связавшую их цепь, про армию мертвых архонов.

— Цепь!

— Отдай шприц!

Рэйчел проскользнула сквозь цепи, окутавшие платформу, и побежала к мосту, крепко сжав в руке склянку с эликсиром. Пленники выли, тряся прутья и раскачивая клетки. Дворец вздрогнул, когда раздался голос Ульсиса:

— Убейте их!

Внезапно Рэйчел дернули за ногу, и она остановилась.

Карнивал нашла другой путь из дворца Ульсиса. Цепь на ноге Рэйчел закрутилась вокруг одной из цепей дворца. Ни ангел, ни спайн не могли сдвинуться с места. Карнивал бросилась на девушку — не дотянулась. Архоны Ульсиса приближались. Сам бог присоединился к своей армии. Дворец дрожал под тяжестью его шагов. Клетки скрипели и раскачивались.

— Назад! — крикнула Рэйчел. — Или мы попались!

Карнивал, казалось, только заметила оковы на ноге. Она медленно посмотрела, куда ведет цепь.

— Наконец-то ты моя, сучка!

— Нам обеим конец!

— Сначала я вырву тебе сердце. Дай шприц!

— Сзади!

Карнивал развернулась. Перед ней стоял огромный архон. Нижняя челюсть лишена плоти, беззубый рот открыт. Чешуя доспехов заскрипела, и на ангела с пугающей силой обрушилась булава. Карнивал увернулась и бросилась навстречу архону. Булава ударилась в цепь. В следующее мгновение челюсть архона отлетела в сторону, а самого его отбросило назад. Мертвые ангелы наступали, пробираясь сквозь лабиринт цепей.

Выругавшись, Рэйчел бросилась Карнивал на помощь.

Противники плотным кольцом окружили ангела, со всех сторон сыпались удары копий, сверкали мечи. Большинство архонов были раза в два больше Карнивал, но дочь Ульсиса оказалась быстрее. Шрамы на ее теле налились кровью, глаза почернели, словно бездна. Безоружная Карнивал атаковала противников голыми руками, зубами, ногами, атаковала с яростью тысячи черных лун.

Постепенно архоны начали отступать, не имея возможности воспользоваться оружием в узком пространстве между цепями.

Рэйчел пробралась сквозь цепи на помощь ангелу и распутала цепь.

— Уходим! — скомандовала спайн, спрятав меч в ножны.

Задыхаясь, словно загнанный зверь, Карнивал на мгновение остановилась в растерянности и, заметив Рэйчел, с криками кинулась за девушкой.

— Мое! Мое!

Рэйчел без оглядки пробежала по подвесному мосту и врезалась в двери. От удара они распахнулись, и девушка полетела на пол. Карнивал догоняла, шипя и рыча.

— Они догоняют, бешеная тварь! — Рэйчел отскочила в сторону. — Забудь про шприц! Беги!

Они помчались по каменному коридору, с обеих сторон мелькали бесчисленные тоннели.

Куда теперь?

Ни секунды, чтобы остановиться и подумать: Карнивал слишком близко, а за спиной грохочут доспехи и мечи. Сжав в руке бесценный шприц, девушка бежала по коридору, доверившись слепой удаче.

Рэйчел знала, что делать с ангельским вином.

Они вбежали в пещеру, где встретили Шина. На полу кипели котлы с вонючей жижей, посреди комнаты стояла деревянная колода. Рэйчел не успела затормозить, попыталась подпрыгнуть и с разбегу врезалась в колоду. От боли свело челюсть.

— Мое! — набросилась Карнивал.

Рэйчел ударила ангела каблуком в шею, и та отпрянула назад, врезавшись в архона на пороге пещеры.

— Вставай! — закричала Рэйчел и потащила Карнивал по полу. Ангел пыталась отбиваться крыльями. Копье едва не попало ей в голову.

Наконец обе вскочили на ноги и понеслись по коридору.

Прямо в темноту.

У Рэйчел на поясе рядом с ядовитой стрелой и бамбуковыми трубками все еще висел фонарь, но зажечь его не было времени. Вероятно, и масла уже не осталось. Глаза ничего не видели, а ноги скользили по мокрому камню. Рэйчел вытянула руки и бежала вперед.

Над ухом раздался голос Карнивал.

— Темно, спайн!

Не останавливаясь, Рэйчел закрыла глаза и попыталась сфокусироваться. Потоки воздуха, словно нити, заполнили пространство, неся за собой звуки и запахи подземного мира: лязг ножей, вой плавильных печей и стук далеких молотков; запах ледяной воды, глины и минеральных пород. Спайн сконцентрировалась, пытаясь поймать струйку воздуха.

Сюда!

Запах гнили.

Рэйчел из последних сил прибавила скорости. Движение начинало причинять боль. Легкие жгло. Запах сгущался, вел к цели. Девушка протянула руку, дотронулась до прутьев решетки и забежала в камеру.

— Нет! — заорала Карнивал.

Цепь неожиданно дернулась и сбила Рэйчел с ног. От удара о пол перехватило дыхание. Она вцепилась пальцами в каменные плиты и поползла, борясь с проклятой цепью.

Из коридора доносились нарастающий лязг и скрежет оружия. Архоны Ульсиса вступили в бой с Карнивал, и, судя по всему, Карнивал не особенно обрадовалась.

Цепь ослабла, и Рэйчел на коленях поползла по камере, отчаянно обыскивая руками пол.

Перья.

Камень.

Металл?

Тонкая кольчуга. Скользкая кожа.

Лови меня!

Рэйчел со всей силы воткнула шприц Диллу в грудь и надавила. В изнеможении она повалилась на спину.

— Он умер! — взвыла Карнивал. — Он уже умер, безмозглая сука! Его нельзя спасти!

Камера наполнилась светом факелов, и архоны Ульсиса выстроились за решеткой.

— Он умер, умер! — выла Карнивал. — Давно умер!

Карнивал схватила руку Дилла и впилась зубами в вену, потом отчаянно отбросила ее.

— Смотри, что ты наделала! — Ангел повалилась на колени. — Безмозглая, самолюбивая… — Она не могла подобрать слова, чтобы передать свое отчаяние.

Рэйчел никак не могла отдышаться. Руки отяжелели. Собравшиеся в коридоре архоны расступились и дали дорогу хозяину.

Кровь струилась по лицу бога, его огромная грудь неровно поднималась и опускалась — он задыхался, проделав столь долгий путь.

— Дорогая моя, ты очень сильно меня подвела.

Рэйчел подняла глаза на гору плоти, на складки жира и свисавшие подбородки. Зрачки Ульсиса светились раскаленными углями. Бог сжимал в руке огромный меч. Лезвие давно сточилось и покрылось зазубринами. Девушке страшно захотелось рассмеяться.

Кто-то закашлял за спиной. Рэйчел оглянулась на Карнивал и встретилась с ее озадаченным взглядом. Обе обернулись.

Дилл сидел в углу камеры.

31. На краю

Дверь камеры распахнулась.

— Вставай! — скомандовал Девон.

Сайпс вздрогнул. Старик ни на дюйм не сдвинулся с места с тех пор, как отравитель видел его последний раз. Он лежал голый на полу среди обломков своей трости и дрожал всем телом.