Демон Жадности. Тетралогия - Юрий Розин

Но отдохнуть… да. Надо. — Он направился к одной из свободных дверей спальни, тяжело ступая по мягкому ковру. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Теперь в просторной, но душноватой гостиной остались только я и Левэн. Управляющий казался еще меньше, съежившимся без массивной фигуры Силара рядом.

Его дыхание стало частым, поверхностным.

— Ладно, Левэн, теперь мой список. Садись. Записывай. И не переспрашивай, пока не закончу. Потом обсудим детали. Понял?

Он кивнул, как марионетка, и опустился на краешек дивана, который только что занимал Силар. Принял из моих рук блокнот и ручку. Руки его дрожали.

Я начал диктовать. Во-первых, заказал лечебные артефакты и средства для Яраны, а также защитный артефакт для нее, поскольку в бою против Хроники ее портупея была безвозвратно повреждена. Ну и плюсом небольшой презент в качестве извинений за произошедшее.

А дальше пошли уже мои хотелки.

Две «Хроники дворца гроз и штормов» — старших сестер «Энго». Одну для поглощения, вторую для использования.

Две «Хроники поголовного уничтожения хинро» — старших братьев «Грюнера», для тех же целей.

Хотя артефакты я применять больше не мог, фокусирование маны с их помощью было очень удобно, к тому же сражаться физическим лезвием, просто покрывая его маной артефактных татуировок, было все-таки куда проще, чем создавать это лезвие из энергии с нуля.

«Хронику сияющего золотого храма». Не знаю, почему я вспомнил об этом поясе, но, когда вспомнил, уже не смог избавиться от мысли, что он мне нужен.

А еще «Хронику мачт, парусов и такелажа» — уникальный артефакт, аналогов которому не существовало в других уровнях, как и «Прогулке». Он представлял из себя обычный на вид узкий канат длиной около десятка метров, но при вливании в него маны мог растягиваться почти до сотни метров и при этом оставаться полностью подконтрольным хозяину. Мне было дико интересно, что будет, если я скормлю этот артефакт Маске.

Однако на этом я не остановился. Помимо шести хроник я заказал в общем счете около тридцати Историй и Сказаний. Повторяющихся и не повторяющихся, запрещенных и легальных, с обычными свойствами и с уникальными.

Мне нужно было понять, как работает моя способность теперь.

— Все записал? — спросил я у Левэна.

Тот медленно кивнул, убирая блокнот во внутренний карман.

— Ну тогда все. Я пойду отдыхать тоже. Как все доставишь — зови.

Он поднялся, чуть пошатнувшись, и почти побежал к двери, не оглядываясь. Дверь, однако, закрылась за ним тихо. Я остался один в огромной, тихой гостиной.

Спать не хотелось, так что я приготовил себе чаю и часа полтора просто просидел за столом, думая ни о чем и обо всем одновременно.

С моего воскрешения прошло где-то три месяца, может чуть поменьше. А я, начав с нуля, уже поднялся выше, чем был девять лет до этого. Вот только цена этой силы, во всех смыслах, была невероятно высока, опять же, во всех смыслах.

Променял бы я Маску на возможность вернуть к жизни Иваку, Лиса, Сигуба, Лидангу и всех остальных, кто погиб в тех гребаных Руинах? С легким сердцем бы променял.

Все равно от этой Маски у меня были одни только проблемы. Она отобрала у меня даже то, чем я с таким упоением наслаждался — кайф от траты денег на роскошь.

Я всегда любил деньги за то, что на них можно купить почти что угодно. Но теперь даже это «что угодно» не вызывало никакой радости, потому что было в лучшем случае побочным эффектом того, что я вынужден лихорадочно собирать золото, как Кощей или какой-нибудь дракон, лишь бы не сдохнуть.

Если я не подкину Маске как минимум миллионов тридцать за год, через этот самый год я сдохну. И если уж мне нужно было кровь из носу достать тридцать, то почему бы не достать и сто, необходимые для прорыва до Развития.

Там как бы была не прямо чтобы большая разница, особенно если эти деньги мне придется добывать незаконным путем. А мне придется добывать их незаконным путем, потому как получить такие деньги за такие сроки законно совершенно невозможно.

А после того, как я повышу стадию, поднимется и «такса» Маски, и мне нужно будет за тот же год выкладывать ей уже не тридцать, а шестьдесят, семьдесят, а то и те же сто миллионов. Но раз уж ставки так поднимутся, то и до нового прорыва, наверное, можно будет найти какой-нибудь путь…

И так по кругу, без конца и края. При этом удовольствия от процесса — ноль.

Я поймал себя на мысли, что покупка артефактов, раньше вызывавшая у меня тихий восторг, даже когда я покупал какую-нибудь совершенную безделицу уровня Истории, ощущалась как полнейшая рутина.

Иронично, что Маска, заставив меня стать во много раз более жадным, чем я когда-то был и накрепко привязала мою жизнь к моему доходу, излечила меня от психологической зависимости от денег.

Теперь для меня золото было неотличимо от гречневой крупы, свинины или простой воды — всего лишь способ прожить лишний день, не сдохнув.

Мне такой расклад совершенно не нравился. Месть, разборки с семейкой Амалиса, продвижение по службе в Коалиции — это все, конечно, было хорошо, но, переродившись, я вообще-то собирался насадиться вторым шансом.

А наслаждаться как будто бы теперь было и нечем. Ну, разве что шикарное тело Яраны. Но после всего произошедшего смотреть на нее в таком ключе, пока она ходила с перевязанной рукой, бледная и осунувшаяся от боли и яда, я не мог при всем желании.

И больше никакого кайфа. Хорошо что я хотя бы удовольствие от вкусной еды и выдержанного вина не разучился получать. Кстати об этом.

Вызвав слугу, дернув за колокольчик, я попросил приготовить мне поздний ужин, который, по идее, должен был входить в стоимость сданных нам Сирмаком апартаментов. А там на запах вкусностей подтянулась Ярана, еще через час, когда мы почти все доели, из своей комнаты вышел Силар, так что мы заказали и ему ужин, а чтобы не сидеть и не смотреть просто, как он ест, попросили для себя десертиков к вину…

Силар попросил у Яраны прощения за то, что предлагал ее убить. Ярана призналась, что хотела потребовать у меня, чтобы я бросил грузовик с Силаром, когда мы остановились у дома Зарога в трущобах, и остановилась только потому, что она, как наблюдатель, не имела права вмешиваться.

Высказав друг другу пару ласковых, двое простили друг друга и обнялись (в чем немало помогли вино для Яраны и крепкий ром