Белый Шанхай. Роман о русских эмигрантах в Китае - Барякина Эльвира Валерьевна

– Она уже произошла. Напрасно вы думаете, что американцы такие дураки. Я слышала, что неофициально нашим генералам разрешено действовать по обстоятельствам, если битва за Шанхай все-таки состоится.

«Битва за Шанхай» – эти слова звучали величественно и жутко.

Папы почти всех девочек служили в волонтерском полку. Мамы думали о том, как еще продемонстрировать свое расположение защитникам города.

– Наши доблестные воины не должны скучать, – заявила леди Бартон, жена английского консула и мамина подруга. – Пусть они полюбят Шанхай и его жителей, только тогда они станут биться за нас с должным рвением.

Сэр Элли Кадури превратил свой Мраморный дворец в центр развлечений. Ассоциация британских женщин устроила там буфет, комнаты для игр и библиотеку. В церкви Пресвятой Троицы читались лекции по истории Британской империи. Офицеров приглашали на балы во Французский спортивный клуб, в «Маджестик» и «Астор Хаус». В Американском клубе для них был открыт круглосуточно работающий ресторан, где самые лучшие блюда продавались за центы.

Мама тоже принимала участие в этих мероприятиях, и, разумеется, многие мужчины влюбились в нее без памяти. Бриттани очень гордилась ею. Особенно сильно маму обожал один дядя, который приезжал к ней на мотоцикле. Он не заходил в дом, а поджидал ее за поворотом.

Бриттани рассказала о нем подруге Генриетте.

– Не знаю, хорошо ли это. У нас все-таки есть папа.

– Да это просто поклонник! – рассмеялась Генриетта. – У всех красивых леди есть поклонники.

– А кто это?

– Ну, это мужчины, которые тебя боготворят и дарят разные подарки, чтобы ты на них обращала внимание. Мы вырастем – у нас тоже так будет.

В тот вечер Бриттани нарисовала себе поклонника – на мотоцикле и с карабином. А спустя неделю добавила еще двоих, они стояли на противоположной стороне улицы и смотрели на ее окна.

Мамины уличные поклонники были плохо одеты, но они были очень верные: куда бы она ни ехала, они всегда следовали за ней.

Бриттани пробралась сквозь толпу, растянувшуюся вдоль Бродвея. Мимо, чеканя шаг, маршировали британские гвардейцы. Они были вовсе не в красных мундирах, а в обыкновенном хаки. Бриттани смотрела на запыленные фуражки, на ботинки с обмотками. Примкнутые штыки сверкали на солнце, на древке колыхалось расшитое знамя: Юнион Джек, корона и сфинкс.

Молодые, тщательно выбритые лица, сильные руки, широкие плечи – такие люди должны были спасти Шанхай.

Бриттани приложила руку к сердцу и тоненько запела:

When Britain first, at heaven’s command, Arose from out the azure main, Arose, arose, arose from out the azure main, This was the charter, the charter of the land, And guardian angels sang this strain:

И стоявшие рядом девчонки, а потом и взрослые подхватили:

Rule Britania! Britannia rule the waves. Britons never, never, never shall be slaves. [65]

4

После того как иностранный Шанхай перешел на осадное положение, Лиззи не осмеливалась выбираться в Китайский город. Да и сам Соколов переехал во Французскую концессию.

– У коммунистов так заведено, – объяснила Лиззи Коллору, – они подбивают чернь на бунт, мечтают об изгнании иностранцев, но чуть что – сами бегут под защиту наших солдат.

В эти дни Соколов встречался с Лиззи чуть ли не каждый день. Курил, нервничал, требовал подробных отчетов, и уже по этому признаку она догадалась, что коммунисты опять что-то готовят.

Ради конспирации Соколов устроился в ресторан официантом. В назначенное время Лиззи ждала его в тупике недалеко от черного входа. Здесь, у вонючих мусорных баков, шныряли крысы, но сколько Лиззи ни просила перенести место встречи, Соколов только отмахивался:

– Тут нас никто не увидит: все окна выходят на другую сторону.

Ночь была ясная. Лиззи огляделась – никого – и торопливо пошла по узкому проходу, разделявшему дворовые фасады и кирпичную ограду.

Соколов ждал ее в тупике.

– Где вы пропадали?

Лиззи подошла к нему:

– Слушайте внимательно. Два батальона английской пехоты прибыли на транспорте «Мегантик». Еще четыреста пятьдесят морских пехотинцев прислали из Японии – чтобы охранять правопорядок на текстильных фабриках…

Лиззи заметила, что Соколов смотрит поверх ее плеча. Глаза его расширились, лицо окаменело. В испуге Лиззи обернулась: у стены стояли четверо мужчин в рабочих блузах и высокая женщина. Она что-то произнесла на непонятном языке. Лиззи попятилась и наткнулась спиной на Соколова.

В руке женщины блеснул револьвер.

У Лиззи перехватило дыхание. Она хотела прошмыгнуть к выходу, но один из мужчин так ударил ее, что она упала на заплеванную мостовую. Женщина вновь обратилась к своим, и Лиззи расслышала слово «коммунист».

– Что вы хотите? Деньги? – Она торопливо сунула руку в карман. – Вот, возьмите! Здесь двести долларов…

Смятые купюры разлетелись в разные стороны.

– Помогите! – закричала Лиззи.

Соколов метнулся к стене, ловко подтянулся на руках и перемахнул на другую сторону. Раздались выстрелы: один, другой.

Что-то горячее воткнулось Лиззи в грудь, и, уже теряя сознание, она различила, как женщина сказала по-английски:

– Это тебе за предательство.

Глава 75

1

Светало. Марта выключила настольную лампу и принялась отсчитывать Аде гонорар:

– Двадцать, тридцать, сорок…

Пухлые руки ловко раскладывали купюры: портретом наверх, рубашкой вниз.

– Видала этого дьявола безногого, Лемуана? – ворчала Марта. – Он опять в городе. Принесла его нелегкая: всех девчонок мне перепугал.

– Неужели? – безучастно спросила Ада.

Она не находила себе места: со стороны Северного вокзала всю ночь били пушки. Кто это был – подошедшие кантонцы? Или рабочие опять подняли мятеж? Ничего неизвестно.

– Лемуан сказал, что это бронепоезд «Великая стена» воюет с восставшими красногвардейцами, – сказала Марта, прислушиваясь к далекому гулу канонады. – Он попал в ловушку: пути разобрали и спереди, и сзади. Все начальство давно сбежало, а эти застряли. Лемуан хвастался, что совершит сделку века: когда они капитулируют, останется много бесхозного оружия. Главное, его вовремя подобрать.

– Как вы сказали? «Великая стена»? – перебила Ада. Она сгребла деньги в сумку. – Мне надо идти.

– Куда? Вернись! – крикнула ей вслед Марта.

Ада выскочила на улицу. Кругом беженцы, солдаты, полицейские… Полнеба загораживало огромное облако дыма.

Ада заметила пустую коляску рикши:

– Ты говоришь по-английски? Мне надо к Северному вокзалу.

Кули зыркнул на нее:

– Не пойду.

– То есть как? Тебе деньги не нужны?

– К вокзалу не пойду – там стреляют.

– Ада!

Она обернулась. Митя подкатил к ней на велосипеде, спрыгнул с седла:

– В Чжабэе ужас что творится – я только что оттуда. Автобусы не ходят, ничего не ходит… Электричества во всем районе нет. Я как раз к тебе собирался.

Ада схватила его за руку:

– Митя, продай мне велосипед! Сколько ты хочешь?

Она открыла сумку, показывая деньги.

– Да я тебя так довезу, садись на раму.

– Мне нужно к Северному вокзалу. Там бронепоезд «Великая стена»… Там Феликс!

Митя смотрел ей прямо в глаза:

– Одна ты пропадешь. Там все оцеплено рабочими дружинами – убьют по дороге. Я тебя через склады провезу.

2

Полковник китайской службы Котляров, начальник «Великой стены», созвал офицеров на совещание. Мерно постукивали колеса, сквозь смотровые щели бронированного вагона пробивался серый свет. Пахло гарью.