Путь через равнину - Джин Ауэл

— Ледник, который необходимо пересечь, находится на западе, — задумчиво проговорил Джондалар, — но мы пойдем вдоль русла реки Великой Матери. Вскоре она повернет на северо-запад, а затем на юго-восток. Это не очень большой ледник, и, исключая возвышенности на северо-востоке, он плоский и походит на равнину из льда. После этого перехода мы слегка повернем на юго-запад, но в действительности будем идти все время на запад, вплоть до дома.

Стремясь прорваться через горный хребет, река как бы в нерешительности то устремлялась на север, то ныряла к югу, а затем вновь текла в северном направлении, пока наконец не находила путь к равнине на юге.

— Это река Великой Матери? — спросила Эйла. — Это она сама, а не ее приток?

— Это она сама. Она все еще довольно широка, но уже не похожа на прежнюю.

— Мы так долго шли рядом с ней. Я не знала, что это она. Я привыкла видеть реку Великой Матери более полноводной и широкой. Я думала, что мы идем вдоль притока. Нам попадались притоки, которые были шире, — разочарованно сказала Эйла, потому что огромная река, Мать всех рек, стала вдруг обычной широкой рекой.

— Мы высоко в горах. Отсюда она выглядит по-другому. До нее дальше, чем ты думаешь. Нам еще нужно переправиться через несколько ее больших притоков. Потом она станет уже. — Он замолчал, глядя в сторону заката, затем добавил: — Начинается зима. Мы должны добраться до ледника, и ничто нас не остановит, если только… в пути ничего не произойдет.

Путешественники, свернув на запад, пошли вдоль высокой горной цепи, которая обрамляла излучину реки. Подъем продолжался до тех пор, пока они не достигли перевала; спуск оказался довольно крутым, и потому они направились на север по более пологому пути, где росли редкие кусты. Внизу приток реки, огибавший северо-восточный отрог, прорезал глубокое ущелье. Они шли против течения, ища место для переправы. Другой берег был гористым: следуя вдоль притока, они добрались до впадения его в реку Великой Матери и направились дальше на запад.

На широкой центральной равнине притоки им попадались редко, но здесь множество рек и ручьев устремлялись в основное русло. Днем позже, переправляясь через другой приток, они промочили ноги. Летом это не имело бы значения, промокли они или нет, но здесь ночами вода замерзала, превращаясь в лед. Озноб от ледяной воды заставил их устроить стоянку тут же, на берегу, чтобы обсушиться и обогреться.

Они продолжали двигаться на запад. Миновав холмистую местность, путники вышли к поросшим травами болотам, но они совсем не походили на болота в пойме. Эти не переходили в топи и были покрыты мхом, который местами образовывал пласты торфа. Однажды они открыли, что торф может гореть, когда, устроив стоянку, разожгли костер на сухой торфяной плите. На следующий день они набрали торфа про запас.

Выйдя к широкому притоку с разветвленной дельтой, они решили подняться по течению, чтобы переправиться там. Они дошли до вилки, которую образовывала река, поехали вдоль правого рукава. Затем лошади легко преодолели два узких потока воды. Земля между левым и средним рукавами реки представляла собой мшистый болотистый торфяник, где передвигаться можно было с трудом. Последний поток был слишком глубоким, чтобы переправиться не промокнув, но затем на том берегу они увидели гигантского оленя с огромными рогами и решили поохотиться. Благодаря длинным ногам гигантский олень легко обогнал грузных лошадей, хотя те долго не уступали ему в беге. Уинни тащила волокушу, но Удалец и Волк оставались свободными. Охота всем доставила удовольствие. У Джондалара от ветра раскраснелось лицо, он улыбался, его меховой капюшон был откинут. Эйла почувствовала необъяснимое влечение к нему. В преддверии зимних холодов он отпустил рыжеватую бородку. Эйла считала, что ему идет борода. Он называл ее красавицей, но, по ее мнению, именно он был красавцем.

— Это животное умеет бегать! — воскликнул он. — Видела его удивительные рога? Чуть не вдвое больше моего роста.

Эйла тоже улыбнулась:

— Олень был прекрасен, но я рада, что мы не убили его. Нам не нужно столько мяса. Мы не могли бы забрать все. А просто так стыдно было бы убивать его.

Они вернулись к реке, и, хотя их вещи уже слегка подсохли, все же было приятно устроить стоянку, чтобы переодеться. Они вбили палку возле костра и повесили одежду досушиваться.

На следующий день они продолжили путь, но вскоре река повернула на северо-запад. Они увидели другую горную гряду. Это был последний отрог огромной горной системы, которая предстала перед ними вначале. Путники обошли отрог с юга, следуя нижнему течению реки Великой Матери. Белые горные вершины выстроились на восток гигантским полукругом. Следуя вдоль русла, они знали, что горы впереди были последними на их пути.

Двигаясь к этому горному хребту, они не встретили на пути ни одного притока, но у самого хребта путники обнаружили, что находятся между двумя руслами. Реки сливались у подножия скалистого выступа. Отсюда поток тек по распадку между горным хребтом и высокой горой на том берегу.

Уже по другую сторону гор они переправились еще через один приток. То была река, чья обширная пойма разделяла две горные цепи. Высокие холмы на западе были самым дальним отрогом огромной западной цепи гор. В горах, за холмами, река Великой Матери опять разделялась на три рукава.

Во времена, когда здесь было море, нынешняя долина широкой реки с ее степями, болотами, торфяниками представляла собой сеть фиордов. Затем ветры нанесли слой вулканического пепла, который в соединении с морскими отложениями и лёссом образовал богатую и плодородную почву. Но в начале зимы об этом свидетельствовали лишь голые деревья.

Лишенные листьев березовые ветви дребезжали под напором северного ветра. Берег окаймляли высохший кустарник, тростники и папоротник, тут уже возникали ледяные заторы, будущий источник весеннего ледохода. В долине ветер ритмично гнал волны качающейся сухой травы, в то время как вечнозеленые ели и сосны дрожали под его порывами. Снежная поземка взвихривалась кругами, а затем плавно оседала на землю.

Стало определенно холоднее, но снегопад пока не затруднял движение. Лошади, Волк и даже люди уже свыклись с климатом северных степей, с их морозом и снегопадами. Только глубокий снег, когда лошади вязнут на каждом шагу и невозможно докопаться до травы, заставил бы волноваться Эйлу. В данный момент она беспокоилась по другому поводу. Вдали она заметила диких лошадей. Уинни и Удалец тоже увидели их.

Как-то, оглянувшись назад, Джондалар разглядел на том берегу реки столб дыма на высоком холме. Он подумал, что, вероятно, там живут люди, но позднее, сколько он ни оборачивался, дыма не было.