Обратный отсчет: Распад - Токацин

— Лунд сегодня выиграл? А те двое… что с ними?

— Да я пытаюсь рассказать, а тут все орут, — Мэллоу поморщился. — Вот сейчас зайдёт коп… Глайдер Карденоса на финише влетел в корму Ньюгору. Выкинул его на трибуны и сам проехал юзом. Две дисквалификации… Ну, хоть все живы остались. В следующем году отыграются.

— Ньюгора зря исключили, — буркнул Дальберг. — Чистое третье место.

— Что там про диверсию? — спросил Гедимин, прислушиваясь к затихающим возбуждённым голосам. «Кажется, раньше глайдеры на регате не сталкивались,» — думал он. «Не помню такого. Иджес бы неделю с меня не слезал с таким случаем. Весь мозг выел бы. Где там можно столкнуться? Прямой туннель… A— ah— hasulesh!»

— Диверсия? — Мэллоу криво ухмыльнулся. — А, это Винки. Он поставил на Карденоса — не удивительно, что расстроился. Всю дорогу твердил, что глайдеру подрезали тормоза. Чушь, верно? Кто там подберётся к этим глайдерам⁈ Они весь год в бронированных ангарах, там крыса не проскочит…

Гедимин вспомнил Летние полёты и невольно потёр зачесавшийся шрам на ладони — тонкая полоса давно исчезла под наслоениями рубцов, но иногда сармату казалось, что она отпечаталась прямо на костях.

«Бронированные ангары…» — он снова лёг, взял «читалку», но мысли были далеко от недочитанной книги. «Сам Карденос — пилот. У него должен быть механик. Эти глайдеры кто-то дорабатывает до гоночных параметров. Навряд ли те же ремонтники, что чинят городские машины… А вообще — кто чинит городские машины? Не помню, чтобы Кенен перехватывал у них заказы. Невыгодно, наверное…»

04 июня 24 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Этот?

Человек, остановившийся перед камерой Гедимина, выглядел странно для этих мест. Бронежилет, надетый поверх уличного комбинезона, болтался на нём так, будто он надел броню в первый раз в жизни. В камеру он заглядывал с опаской, несмотря на трофейную, переделанную под человеческую ладонь «Фокку» у пояса и охранника в экзоскелете за плечом.

— Этот, — подтвердил сержант Матейка, отключая защитные поля. Гедимин поднялся на ноги, и пришелец в бронежилете подался назад, положив ладонь на рукоятку «Фокки».

— Спокойно, — покосился на него Матейка. — Пока я здесь, он безобиден. Нам он нужен обратно целым и невредимым, помните?

Чужак слегка наклонил голову.

— Никаких лишних разговоров, — сказал он, отходя за плечо охранника, пока Матейка надевал на сармата наручники. — Никому ничего. Вы меня слышите? Как его зовут, офицер?

— Гедимин Кет, — ответил Матейка, даже не запнувшись. — Последний оставшийся с той ремонтной базы… Зря их отпустили, тут шериф погорячился.

— Сармат-ремонтник… — протянул чужак, обходя Матейку и заглядывая Гедимину в лицо. — Надолго здесь?

— Лет на тридцать, если больше не заработает, — отозвался конвоир, подтаскивая сармата к себе за скованные запястья. — Пойдём, пожалуй. Через час тут будет шумно.

Никто больше не проронил ни слова, пока Гедимина вели к поставленному прямо у ангара фургону. Это был не тюремный транспорт — просто глайдер с небольшим прицепом, и охранник, втиснувшийся внутрь вслед за сарматом, с опаской смотрел на тонкие стенки. Гедимин заметил, что к его экзоскелету пристёгнуты перчатки от ремонтного скафандра.

Ехали долго, часто останавливались, но фургон не открывался; через несколько остановок сармат понял, что это внутригородские светофоры, — похоже, глайдер петлял по центру, вместо того, чтобы свернуть на окраинное шоссе. «Цель в центре,» — подумал он, когда транспорт остановился в восьмой раз. «Или пилот не знает города. Сколько тут этих светофоров?»

Прошло полчаса, прежде чем глайдер замер на месте, выписал плавный полукруг и подался назад. Он медленно прополз несколько метров; потом Гедимин услышал лязг механизмов стыковки, и фургон открыли снаружи.

— Отключите поле, — скомандовал кто-то. Матейка, пятясь, выбрался из фургона и потянул за собой сармата. Магнитные «цепочки» он укорачивал постепенно, пока Гедимин не прижался спиной к его металлической «руке». Впереди была матовая белая стена защитного поля, а рядом с ней — двое в пёстрых экзоскелетах. Вооружены они были легко — никто даже не запасся гранатомётом, и сармат, отвыкший от такой беспечности, удивлённо хмыкнул.

— Ну-ну-ну, — недовольно сказал человек в уличном комбинезоне, выйдя из-за спины экзоскелетчика. Он остановился перед Гедимином и его конвоиром и, подняв голову, смерил их настороженным взглядом.

— Незачем так выворачивать руки. Он после этого сможет работать?

Гедимин, как ни рассматривал комбинезон чужака, не нашёл на нём никаких признаков высокого звания или вообще принадлежности к городской полиции. Он ожидал, что Матейка рявкнет на обнаглевшего гражданского, но тот неожиданно смутился и зазвенел ключами, сдирая с сармата браслеты.

— Это и есть ваш механик? — продолжал чужак, переводя взгляд на второго незнакомца, вышедшего из кабины глайдера. Это был не пилот — тот так и остался внутри; на человеке был кое-как наброшенный бронежилет без знаков отличия.

— Да, сэр, — ответил он, энергично кивнув. — Утверждают, что он лучший.

Гедимин недовольно сощурился — происходящее начинало его раздражать. Руки ему освободили, и он сложил их на груди, осторожно разминая запястья. С той стороны защитного экрана тянуло нефтью, горящей изоляцией и окалиной — привычным запахом повреждённого механизма.

— Это действительно был… единственный вариант? — хмуро спросил встречающий у человека в бронежилете. Его взгляд, скользнув по сармату, надолго задержался на его лице; пару раз он отворачивался, но потом снова возвращался к изучению рисунка шрамов.

— Как хотите, сэр, — отозвался помрачневший Матейка, зазвенев наручниками. — В Кларке полно ремонтных баз. Они вам помогут. Идём, Джед, мы ошиблись адресом.

Едва он успел взять сармата за плечо, как встречающий резко ударил в ладоши.

— Стоп! Я ведь не сказал, что отказываюсь, офицер. Не стоит так взвиваться на каждое слово. Диксон, проводите нашего… работника и введите в курс дела. А для вас, офицер, готов наблюдательный пост. Идёмте…

— Эй, теск, — Диксон, нервно передёрнув плечами под свисающим бронежилетом, поднял взгляд на сармата. — Слышишь меня? Вот это — твоё?

Экзоскелетчик протянул Гедимину перчатки