Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Лежен вздохнул.

— Такой свидетель, как вы, незаменим на суде, — сказал он. — Опознать человека — дело непростое. Некоторые вообще ничего не могут толком вспомнить, только бормочут: «Да, по-моему, высокий. Волосы светлые — то есть не очень, но и не темные. Лицо обыкновенное. Глаза голубые, нет, серые, хотя, может, и карие. Серый макинтош, а может, темно-синий».

Мистер Осборн рассмеялся:

— От таких показаний мало проку.

— Конечно, свидетель как вы — просто клад.

Мистер Осборн засиял от удовольствия.

— Природный дар, — скромно ответил он. — Но я его развивал. Знаете, есть такая игра на детских праздниках — кладут на поднос кучу разных предметов и дают две-три минуты на запоминание. Я могу потом назвать все вещицы до единой на удивление гостям. «Поразительно!» — говорят. Такое вот умение. Но нужна тренировка. — Он улыбнулся. — И еще я неплохой фокусник. Развлекаю ребятишек на Рождество. Извините, мистер Лежен, а что это у вас в нагрудном кармане?

Он протянул руку и вытащил у инспектора из кармана маленькую пепельницу.

— Ну и ну, а еще в полиции служите!

Мистер Осборн весело захохотал, а с ним заодно и Лежен. Потом хозяин вздохнул:

— Я неплохо устроился здесь, сэр. Соседи симпатичные, доброжелательные. Столько лет мечтал о такой жизни, но, признаюсь, мистер Лежен, скучаю по делу. Всегда был среди людей. Изучал всевозможные типы, лица, характеры, ведь их такое множество. Мечтал о своем садике, и еще у меня столько всяких интересов. Бабочки, я уже вам говорил, иногда разглядываю птиц в бинокль. Я и не представлял себе, что так буду скучать по людям. Собирался куда-нибудь недалеко за границу. Съездил тут во Францию на уик-энд. Получил удовольствие, но чувствую в глубине души: мое место в Англии. Очень мне не понравилось, как у них готовят. Даже яичницу с ветчиной поджарить не умеют. — Он снова вздохнул. — Такова человеческая природа. Мечтал уйти на отдых и пожить без забот, всей душой мечтал. А теперь, знаете, подумываю, не купить ли мне долю в одном фармацевтическом заведении здесь, в Борнмуте, — конечно, не сидеть за прилавком целыми днями, а просто для интереса. Буду все-таки при деле. Так и с вами может получиться. Строите, наверное, планы спокойной жизни, а потом будете скучать по своей работе.

Лежен улыбнулся:

— Работа полицейского не так романтична и интересна, как вам кажется, мистер Осборн. По большей части это упорный и тяжкий труд. Не всегда мы гоняемся за преступниками. Иногда это обыденное, повседневное дело.

Мистера Осборна слова инспектора, казалось, ничуть не убедили.

— Вам лучше знать, — сказал он. — До свидания, мистер Лежен, и простите, что не сумел вам помочь. Если от меня что-нибудь потребуется, в любое время…

— Я вам сообщу, — пообещал Лежен.

— На празднике вроде не было сомнений, — грустно проговорил Осборн.

— Понимаю. Однако медицинское заключение не оспоришь. В подобных случаях человек выздороветь не может.

— Да ведь… — начал было снова Осборн, но полицейский инспектор не стал слушать. Он быстрой походкой удалился, а мистер Осборн все стоял у калитки, глядя ему вслед.

— Медицинское заключение, — пробормотал он. — Тоже мне доктора! Знал бы он с мое о врачах! Простофили, вот они кто. Тоже мне специалисты!

Глава 11

Рассказывает Марк Истербрук

1

Сперва Гермия. Потом Корриган. Что ж, может, я и в самом деле валяю дурака? Принимаю всерьез сущую ересь… Эта притворщица и лгунья Тирза Грей совсем меня загипнотизировала. А я простак, суеверный осел. Я решил забыть обо всем этом. Что мне за дело, в конце концов? И в то же время в ушах у меня звучал голос миссис Дейн-Колтроп: «Вы должны что-то предпринять!»

Хорошо, но что именно?

«Найдите кого-то, кто бы вам помог!»

Я просил Гермию о помощи. Просил Корригана — больше обращаться не к кому.

Разве что… Я задумался. Потом подошел к телефону и позвонил миссис Оливер.

— Алло. Говорит Марк Истербрук.

— Слушаю.

— Не можете ли вы мне сказать, как зовут ту девушку, которая была на празднике у Роуды?

— Как же ее зовут… Постойте… Ах да, Джинджер. Вот как.

— Это я знаю. А фамилия?

— Представления не имею. Теперь никогда не называют фамилий. Только имена. — Миссис Оливер помолчала, а потом добавила: — Вы позвоните Роуде, она вам скажет.

Мне ее предложение не понравилось, я почему-то испытал неловкость.

— Нет, не могу, — ответил я.

— Но это же очень просто, — подбодрила меня миссис Оливер. — Скажите, что потеряли ее адрес, не можете вспомнить фамилию, вы обещали ей прислать свою книгу, или назвать точно лавку, где дешевая черная икра, или вернуть носовой платок — она его вам дала, когда у вас носом шла кровь, или вы ей хотите сообщить адрес одних богатых знакомых, им нужно реставрировать картину. Подойдет? А то я могу еще что-нибудь придумать, если хотите.

— Подойдет, подойдет, — заверил я.

Через минуту я уже разговаривал с Роудой.

— Джинджер? — отозвалась Роуда. — Сейчас я тебе дам номер ее телефона. Каприкорн 35987. Записал?

— Да, спасибо. А как ее фамилия? Я не знаю ее фамилии.

— Фамилия? Корриган. Кэтрин Корриган. Что ты сказал?

— Ничего. Спасибо, Роуда.

Странное совпадение. Корриган. Двое Корриганов. Может быть, это предзнаменование?

Я набрал ее номер.

2

Джинджер сидела напротив меня за столиком в «Белом какаду», где мы договорились встретиться. Она выглядела точно так же, как и в Мач-Диппинг, — копна рыжих волос, симпатичные веснушки и внимательные зеленые глаза. Одета она была по-другому: узенькие брюки, свободного покроя кофта из джерси, черные шерстяные чулки — истинная представительница лондонской богемы. Но в остальном это была прежняя Джинджер. Мне она очень понравилась.

— Найти вас было целое дело, — сказал я. — Я не знал ни фамилии, ни адреса, ни телефона. А у меня серьезная проблема.

— Так говорит моя приходящая прислуга. Обычно это означает, что ей нужно купить новую кастрюлю, или щетку для ковров, или еще что-нибудь такое же скучное.

— Вам не придется ничего покупать, — заверил я.

И рассказал ей все. Говорить с ней было легче, чем с Гермией: Джинджер уже знала «Белого коня» и его обитательниц. Кончив свой рассказ, я отвел взгляд, боясь увидеть снисходительную усмешку или откровенное недоверие. Моя история звучала еще более идиотски, чем обычно. Никто (разве что миссис Дейн-Колтроп) не понимал моей тревоги. Я рисовал вилкой узоры на пластиковой поверхности стола.

Джинджер спросила деловито:

— Это все?

— Все, — ответил я.

— И что вы собираетесь предпринять?

— А вы думаете — нужно?

— Конечно! Кто-то должен этим заняться.