Наркотики, как оружие против нас - Джон Л. Поташ

Но к тому времени папа уже много лет страдал болезнью Паркинсона, принимал тяжёлые лекарства и вскоре скончался в начале 1990 года от рака поджелудочной железы. Мне так и не удалось задать ему те вопросы, которые у меня возникли.

***

Позже, когда у меня появилась такая возможность, я действительно задал несколько вопросов.

В конце 60-х я женился, бросил колледж, открыл музыкальный магазин и вместе со многими представителями своего поколения стал “хиппи” и присоединился к контркультуре.

Я принимал активное участие в продюсировании музыкальных фестивалей, концертов и дискотек, в том числе трёх концертов "Grateful Dead" (об одном было написано в "Rolling Stone"), и посетил ещё много других. Впервые я увидел группу в 1967 году на фестивале поп-музыки в Монтерее, когда мне было 17 лет.

Я пишу песни, выступаю в клубах и на фестивалях. Так что у меня есть некоторый “опыт” (как однажды сказал мистер Хендрикс), и я уже более 40 лет изучаю тему спецслужб, наркотиков, чёрного рынка и социальной динамики.

Я лично знал и знаю некоторых из людей, упомянутых в этой книге, не близко, но в социальном плане, и посоветовал нашему автору поговорить с теми, кто ещё с нами, чтобы добиться истинного понимания тех бурных времен. Он смог поговорить с некоторыми и внёс изменения в свои интерпретации, но не все отвечали на его звонки или электронные письма. Автор остался с вопросами без ответов и неполным отчётом. И, как уже говорилось ранее, есть разница между исследованием истории и фактическим пребыванием там.

***

Однажды в середине 90-х я воспользовался случаем и напрямую спросил Кена Кизи о том, что прочитал много лет назад в одной из книг по теории заговора: там утверждалось, что Кизи и Джерри Гарсия, гитарист "Grateful Dead", были агентами ФБР.

Кизи рассмеялся: “Не-а”.

Я тоже фыркнул от смеха.

Затем он сказал: “Украл… я украл его.”

Он рассказал мне о том, как благодаря карьере борца в средней школе и колледже научился считать свой пульс в различных частях тела. Когда врачи дали ему ЛСД, одним из их вопросов было: “Сколько длится минута?” Кизи незаметно нажимал на какую-нибудь точку на теле, считал пульс и сообщал им, когда минута истекала. Врачи были поражены и продолжали давать ему всё большие и большие дозы, действительно “вводя его в трип”. Он сказал, что затем решил поделиться им со своими друзьями и “украл” немного, чтобы взять домой. Остальное, как говорится, уже история...

***

Что ж, похоже, существует несколько различных точек зрения на эту историю: от одного крайнего взгляда с абсолютным контролем до другого, где всё было просто случайностью – будто всё произошло само собой. Как и во многих вопросах истории, истина в этом вопросе, я полагаю, находится где-то посередине.

Один друг, который прошёл через подобную динамику поколений и культуры в 60-х, но в районе Вашингтона, округ Колумбия, отметил: “ЛСД не растёт на деревьях... У моей школьной тусовки было 100 источников, но каким-то образом я наткнулся на гавайскую розу и семена утренней славы.[1457] А ДМТ[1458] расшифровывалось как ‘демилитаризирующий чай’. Совпадение? Через некоторое время… я узнал... [о] ранней стадии управляемого эксперимента [с ЛСД], когда всем заправлял не сидящий на наркоте психиатр. Нас никто не заставлял, но правительственные агенты были повсюду”.

С моей точки зрения, мы имеем дело с “пустыней зеркал”, термином, добавленным в наш лексикон Джеймсом Иисусом Энглтоном, параноидальным начальником контрразведки ЦРУ с 1954 по 1974 год. Он позаимствовал эту фразу из стихотворения Т. С. Элиота "Геронтион". Как отметил бывший специальный помощник заместителя директора ЦРУ Виктор Маркетти об Энглтоне в книге “ ЦРУ и культ разведки": "Он писал, что "пустыня" состоит из множества хитростей, обманов и всех других средств дезинформации,... используемых для запутывания и раскола,... создавая постоянно текучий пейзаж, где сливаются факты и иллюзии”.

Другими словами, распутывание истории может стать минным полем с сознательными и невольными заблуждениями и дезинформациями вперемешку с тем, что произошло на самом деле, что очень затрудняет точное понимание. И, как известно любому исследователю, люди по-разному переживают одни и те же события. И тогда вы также имеете дело с воспоминаниями, повестками дня и многими неизвестными, которые могут повлиять на понимание.

Прежде чем всё станет чёрно-белым, есть серая область, где только фактические участники могут быть осведомлены о причинах своих действий. А в разведывательной среде происходит разделение, чрезвычайное финансирование и массовое сокрытие информации. Таким образом, сами участники могут даже не иметь точного понимания, особенно чем дальше они уходят от “официальных” агентов и попадают в преисподнюю агентов тайных, которые часто могут понятия не иметь, на кого они работают, что делают, или даже что они на самом деле таскают из огня каштаны для кого-то ещё. Плюс, как правило, есть и другие, которые разбрасывают грязь (ложь и дезориентацию), чтобы замести следы, а за ними следует команда уборщиков. Подходящая ситуация для преступления.

***

Видите ли, нельзя было допустить, чтобы поколение бумеров объедилось. Нас приучали быть поколением, живущем в огромном мире и с наркотой. Но что-то произошло, и в конце концов мы все-таки объединились, как “хиппи”, курящие косяк по кругу (с добавлением небольшого количества ЛСД). Зловещие силы пытались представить бумеров как антитезу “военному” поколению наших родителей. Это была протоколированная операция психологической войны тайного общества/разведки, предназначенная для создания проблемы, которая затем позволила “им” применить заранее разработанные решения: нарковойна, поляризующая культурная бойня, разрушающая нашу Конституцию и продолжающееся ограничение наших свобод. Социальная динамика того, что произошло на самом деле, в двух словах: “монстр”, которого надеялись создать “злые” ученые, отвернулся от “хозяина” и изо всех сил рвётся на свободу.

Бумеры захватили “командный центр”, стали хиппи и попутно способствовали распространению персональных компьютеров и Интернета, которые являются инструментами, которые мы, как общество, используем для борьбы с распространившейся коррупцией.

***

Томас Джефферсон писал Джону Норвеллу в 1807 году: “Реальные масштабы дезинформации известны только тем, кто может сопоставить факты с ложью”.

И не только папа рассказал мне несколько возмутительных вещей, но и я сам начал замечать в конце 60-х, что не всё было “органично”. Я помню, как читал современные книги, которые, как мне казалось, были фальшивыми, пытаясь сформулировать своё представление о происходящем. И как только я начал изучать "Череп и кости", разведывательные операции и психологическую войну, понимание того, как на самом деле устроен мир, стало проще.

Подумайте о том, что я, будучи подростком в 60-е, в маленьком