Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— …мы назовем ее Мир Инков! — выдохнул он, наконец, распиравший его неземной восторг.

В последовавшей затем звенящей изумленной тишине тихо прозвучал голос Игоря де Сото:

— Некоторые из нас предпочли бы все-таки оставить сельву такой, какой она есть.

Мыслями Манко находился еще в стране грез, но слова Игоря частично вернули его к действительности.

— Эх ты, юнец зеленый, — произнес он сочувственно. — С тобой все ясно!

— Но что же заставит людей, забыв про все остальные чудеса света, кинуться в вашу кишащую насекомыми сауну, даже если вы и накроете свой парк стеклянным колпаком и снабдите его кондиционерами? — поинтересовалась Эшвуд.

На Манко Фернандеса страшно было смотреть. Может, он умышленно прикидывается сумасшедшим? Картер отвернулся.

— Рыночная стратегия, — только и смог сказать Манко.

Эшвуд захохотала:

— Вы все тут с ума посходили! Эк, куда вас занесло!

А здесь нет никаких сокровищ инков!

— Заткнись, старуха! — рявкнула на нее Да Римини.

— Не смей называть меня старухой, кобылица! Если бы не были мои руки связаны…

Хотя Да Римини находилась в расцвете молодости, а Эшвуд несла на себе не один фунт лишнего веса, Картер еще подумал бы, на кого поставить, затей они драку, но амазонка не была расположена к драке один на один, по крайней мере, пока у ее спутников в руках находилось автоматическое оружие.

— Ты не можешь всех нас убить, — убежденно произнесла Эшвуд.

— Это почему же? — искренне удивилась Да Римини. — Мы вас слегка присыпем, а потом муравьи и всевозможные любители мертвечины за неделю обгложут ваши косточки, и никто вас здесь, вернее ваши кости, не найдет.

— Ты порядочная сволочь! — не вытерпел Картер, — но самое главное — ты скучнейший собеседник! Мне скучно было разговаривать с тобой в тот вечер, да и сейчас не веселей!

Да Римини демонстративно отвернулась от него и принялась распаковывать свои вещи.

— Вы же не станете возражать, если мы воспользуемся вашим инструментом? Все равно он лежит здесь без дела, — она подняла с земли фонарик, а Бланке — складную лопатку и кирку.

— Мир Инков! — все еще благополучно пребывавший в своей мечте Манко встрепенулся, крутнулся пару раз на месте и направил дуло своего Калашникова в сторону джунглей, откуда раздался крик.

Все повернули головы в ту же сторону.

— Мир Инков! Великолепная идея! Закрою глаза и вижу все, как наяву! — из-за деревьев вынырнула хрупкая фигурка.

У Картера внутри что-то оборвалось. Очевидно, решил он, бессердечный Бог вознамерился покарать его сразу за все грехи.

— Прекрасная идея! — перед неотвратимо надвигавшейся Трань Хо, как таран, несся ее неизменный микрокасетный магнитофон. — Чудесно! — обнаженные части ее тела блестели от пота.

Да Римини заметила реакцию Картера на явление Трань Хо.

— Что это за штучка? — спросила она с опаской.

— Ее зовут Трань Хо, — промямлил Картер, — она вольнонаемник от журналистики. Я воспользовался этим термином преднамеренно, из гуманных соображений.

Не обращая внимание на АК-47, Хо ткнула магнитофончиком Манко прямо в лицо:

— Сэр, не были бы вы так любезны поведать нашим читателям о ваших фантастических планах.

Ствол Калашникова дернулся и бессильно уткнулся в землю.

— Вам, действительно, это интересно?

— Безумно! Ваша информация — моя статья! Франческа, не спускавшая глаз с того кустарника, из-за которого появилась маленькая вьетнамка, успела своим вопросом опередить пылкую речь Фернандеса:

— Где ваш проводник? Где ваши люди?

— Я пришла одна, никого со мной нет, — весело сообщила Трань Хо.

Манко не поверил:

— Ты шла за нами? Одна?

— Я всегда предпочитаю работать в одиночку, — она сбросила на землю свой небольшой рюкзачок, — извините, что-то он в последнее время потяжелел, несмотря на свои скромные размеры.

— Как ты нас выследила? — спросил Бланке грозно.

— Ты что, смеешься, парень? Да для статьи я выслежу кого угодно, хоть на звезде! Но вас-то выследить и труда мне не составило, вы так ломились через джунгли, что мне вас было слышно за несколько миль. И кроме того, мои родители сами выросли в пропитанных зловонными испарениями джунглях Юго-Восточной Азии.

— Да, но сама-то ты выросла в Канога-Парк, — напомнил ей Картер.

— Ну и что? — огрызнулась Трань Хо. — Лос-Анджелес — те же джунгли, только каменные.

— Вы на самом деле можете помочь нам поставить общественность в известность относительно наших планов? — робко приблизился к ней Манко. — И о нашем проекте заговорят?

— Я сделаю для этого все, что смогу, — пообещала Трань Хо. — Но я требую эксклюзивных прав на публикацию материала.

— Когда ты пряталась за деревьями и записывала себе на магнитофон весь этот бред собачий, не пропустила ли ты мимо ушей, что кроме всего прочего эти ребята собираются прикончить нас? — Эшвуд была готова сорваться в крик.

— Вы можете подумать, что я способна пропустить мимо ушей такое? — профессионализм Хо не мог вынести подобного оскорбления. — Конечно, во всем этом есть определенная доля трагического начала, нужно будет только соответствующим образом подработать материал, и редактора оторвут статью с руками.

— Что я слышу, Хо? — Картер попытался приподняться.

— Значит, вы не станете возражать, если мы их всех поставим к стенке? — Да Римини оторвала взгляд от затерянного города, ставшего за последние часы чрезмерно, пожалуй, населенным, — мы поставим их вот к этой, она тут единственная!

— Разве я похожа на идиотку? Мистер Картер может перед смертью засвидетельствовать отсутствие у меня всяких, каких бы то ни было, моральных принципов, и тем более отсутствуют таковые у моих нанимателей, — она широко улыбнулась, — если бы мы обращали внимание на такие мелочи, как мораль, наш бизнес закончил бы очень скоро свое существование.

Она повернулась к Картеру:

— Мне очень жаль, Джейсон, но давай посмотрим на это дело иначе, подумай об известности, которую принесет тебе моя публикация. Люди тут же забудут все твои дерьмовые картины и, охваченные единым порывом, обессмертят твое имя в стихах, прозе и бронзе. Я сама прослежу, чтобы актер, который снимается в роли тебя в экранной версии твоей жизни, был бы получше тебя самого.

— И ты будешь спокойно стоять и смотреть, как нас убивают? — Картеру страшно захотелось на съемочную площадку.

— А что я могу сделать? У них автоматы, а у меня только перочинный ножик.