Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

Харитона с женитьбой. От ее самых лучших пожеланий у того странным образом кровь опять бросилась в лицо так, что Харитон вынужден был сделать вид, что сбивает соринку с брючины. Как раз Мишутка перелез с рук дяди на колени дяди Харитона и заговорил с ним о своих детских делах. Митька-Харитон почувствовал, как кровь немного схлынула. Мишутка взгромоздился ему на плечи, и он поднялся подошел к окну.

Настя с удивлением глянула на сына.

– Мишутка, вот так новость! Ты же никого, кроме родных не признаешь! И вдруг залез на дядю Харитона…

– Он, сестра, чувствует сердцем настоящих мужчин! – весело отреагировал Иван.

На улице ярко светило солнце. Заговорили о хорошей погоде. И вправду, ветер утих. Солнечный день манил прогуляться. Мишутка просился на улицу и все напоминал:

– Дядя Ваня, а помнишь, ты обещал меня в парк сводить, помнишь?

– Помню, а как же!

– А когда ты меня поведешь? Посмотри в окошко, видишь солнышко светит? Мама говорила, что, когда солнышко, мне можно выйти на улицу. Правда, мам, можно? И в зоопарк ты тоже обещала мне, мам, помнишь?

Ребенок, без конца говорил и теребил взрослых. Ну как было не пойти ему навстречу. Да и самим друзьям хотелось пройтись по городу, где прошли их студенческие годы. Решили пойти через парк на рынок и, если Мишутка не устанет, не захочет еще спать, можно будет зайти в магазины. Харитон получил от Эльпиды задание купить новые стаканы и тарелки.

Дом Власиных находился чуть ли не на окраине города. Сели, в набитый людьми троллейбус. Харитон чувствовал себя неловко, очутившимся плотно прижатым к Анастасии, дыша ей в затылок. Кое-как доехали до центра. В парке с репродуктора лилась музыка. Мужской голос пел Харитонову любимую песню: «Ах, эта девушка, меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла-а-а…» Как ни странно, народу в парке хватало, особенно молодежи. Видимо, хорошая погода погнала их из надоевших стен домов. Всем хотелось свежего воздуха, почувствовать веяние наступающей весны. На влажных еще скамейках сидели и молодые, и пожилые люди, некоторые из них с внучатами. Асфальт был чистый с множеством луж. В парке, среди редко насаженных деревьев, преобладали островки с грязным, тающим снегом. Мишутка восседал на дядиных плечах. Видел далеко и, показывая пальчиком, все восторгался то одной, то другой панорамой. Покатали на пустующих скрипучих качелях мать с сыночком. Сезон еще не начался, и все карусели и качели скучали, ожидая своего времени.

Полазив по карусельным лошадкам, Мишутка, наконец, успокоился и послушно снова водрузился на плечи дяди. Они направлялись на выход из парка, как вдруг Мишутка закричал:

– Папа! Мама, вон папа! Я вижу его!

Все завертели головой. Мишутка показывал сверху прямо перед собой.

– Мишенька, что ты выдумываешь! Просто, тот дядя похож на твоего папу, – сказала Анастасия, папы нет в городе. Он в командировке.

Но ребенок не слушал ее:

– Папа, я здесь! – звал он. – Иди сюда! Мама, вон папа!

Харитон видел, как побледнела Анастасия, впившись глазами в мужчину в черном пальто, в черных же брюках идущего под руку с какой-то молодой девушкой. Вернее, девушка, очень молодая, чуть ли не подросток, держала его под руку, плотно прижавшись к нему.

Было уже поздно, когда до Александра Власина дошло, что детский голос зовущего папу, был именно голосом его сына. Секунд несколько он растерянно смотрел на всех, затем шагнул к отпрянувшей Анастасии.

– Настя, т-ты не думай…, это, – он скривил рот, завертел головой, силясь быстро что-то придумать в свое объяснение

– В штат-с-ком? А где же т-твоя ф-форма? – проговорила, заикаясь Анастасия, пристально оглядывая его спутницу. Молодая девушка с любопытством и удивлением смотрела то на Власина, то на остальных:

– Саша, а кто они? Твои родственники?

– Да, да, родственники, ты иди, иди домой, – в раздражении подтолкнул ее Власин и снова повернулся к жене. Но та уже бежала к воротам, не обращая внимания на брызги луж, которые обильно орошали ее и прохожих. Пуховый платок сбился, обнажая сзади собранные в пучок, сбившиеся русые волосы.

Мишутка хныкал, хотел к рядом стоявшему папе. Власин было двинулся за женой, но наткнулся на Харитона. Хотел обойти его, но тот снова преградил дорогу.

– Ну, что, допрыгался, Дон Жуан? – сухо спросил Иван, – думаешь некому скулу тебе свернуть?

– Вы что, ребята? Успокойтесь! Дело здесь – овчинка выделки не стоит!

– Командировочный, значит, – презрительно процедил Харитон.

– Однако ты хитро свои командировки придумал, молодец, ничего не скажешь! Только, сколько веревочке не виться, все – равно конец придет. Скажи спасибо, ребенок у меня на руках. Не хочу его пугать. А Анастасию тебе больше не видать, – Иван сплюнул, – скорее всего не видать, – поправился он.

– Какой ты грозный, – наконец пришел в себя Власин, быстро облизнув пересохшие губы.

Иван презрительно процедил сквозь зубы:

– Не все ж тебе быть грозным. Без формы, парень, ты и в самом деле, какой-то жалкий. Беги, вон девушка с испугу слезы льет. Утешь.

Пока Александр оглядывался на девицу, Иван с Харитоном и плачущим Мишуткой направились к выходу, ни разу не оглянувшись.

* * *

Анастасии оставалось доучиваться два месяца. Мишутку, вместе с объемным чемоданом, по настоянию Ивана, она отправила с Харитоном к бабе Нюре, а сама собралась перейти жить к подруге. Сборы заняли много времени и на вокзал они попали поздно вечером. Само собой, ни о каком посещении рынка Харитон и думать забыл. Харитон все отводил глаза, стараясь не смотреть на побледневшую и сразу поблекшую Анастасию Андреевну. Потом уже, в поезде он вспоминал, как она собирала вещи сына, не хотела говорить с братом и по лицу время от времени текли слезы. И Харитону было больно видеть их, хотелось пойти найти обидчика и избить, притащить за шиворот, бросить к ее ногам и заставить просить прощения. Наплакавшись, разлученный с мамой, Мишутка спал крепким сном. Утром, по прибытии в Осакаровку, Митька-Харитон отвел малыша к бабе Нюре, объяснив, что Анастасия Андреевна занята надвигавшимися экзаменами, а муж часто в командировках. При слове «муж» его губы повело, но, кажется, бабуся восприняла все так, как ей было преподнесено. Сразу захлопотала около внука. Харитон занес ей еще дров и угля, по ее просьбе: для ребенка надлежало топить еще теплее.

С тех пор Харитон, иногда с беременной Эльпидой, заходил вечерами к ним поиграть с Мишуткой и помочь, чем можно соседке. Анастасия приезжала каждую неделю. В такие дни Харитон старался не показываться. Но однажды все-таки пришлось.

Анастасия приехала на Первомайские праздники. Харитон выпустил из виду этот