Многоточия - Наталья Способина

class="p1">Яна едва не застонала, потому что такие дворы обычно заканчивались либо тупиком, либо выездом, перекрытым еще одним шлагбаумом. Спокойствие ее спутников она списала на то, что это, в конце концов, не их проблема: мол, попробовали помочь, но не получилось. В подтверждение этих мыслей жигули стали замедляться. Яна оглянулась и увидела, что Данила тоже остановился посреди двора и, выйдя из машины, направился к ним. Вероятно, он понимал, что деваться им некуда.

Судорожно вздохнув, Яна зажала дрожащие руки между коленей. Она даже примерно не могла представить, что теперь с ней будет. Вряд ли после сегодняшнего побега Данила предложит ей прежние условия: совместную жизнь под его контролем и с его относительной заботой.

Мужчина, сидевший на пассажирском сиденье, вдруг обернулся и весело цокнул языком.

— Хорошо идет. Молодец, — сказал он и больше ничего не добавил.

Его друг тоже развеселился, и Яне на миг пришло в голову, что они могут быть заодно с Данилой. Это выглядело сверхъестественно, но другого объяснения их веселью у нее не было. Да и Данила шел сейчас к машине, в которой сидели двое мужчин. Как он собирался забирать ее? Если только у него при себе было оружие…

Мысли скакали в голове как ненормальные. Зажмурившись, она прислушивалась к дребезжанию мотора и отсчитывала секунды до того, как все для нее закончится. Вдруг машина дернулась, и Яну откинуло на сиденье, а ее спутники рассмеялись и что-то радостно закричали.

Открыв глаза, Яна увидела, что они несутся в сторону перекрытого шлагбаумом выезда со двора. Она взвизгнула, ожидая удара, но шлагбаум резко поднялся. Оказалось, водитель жигулей открыл его с брелока.

Все еще смеясь, мужчина на пассажирском сиденье произнес:

— Нурлан мое имя. Мы тут дворы убираем. Ключи нам сделали.

Только тут Яна заметила, что на них обоих спецодежда работников ЖКХ.

— Куда тебя везти? — спросил Нурлан.

Яна оглянулась и успела заметить Данилу, бегущего к машине, которую он бросил у противоположного въезда во двор. Шлагбаум за жигулями закрылся, и она обхватила себя руками за плечи. Хотелось одновременно смеяться и плакать.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — шептала она, как заведенная, дрожа то ли от холода, то ли от пережитого страха.

Нурлан неожиданно стащил с себя куртку и протянул ей.

— Возьми. Холодно.

Яна благодарно кивнула и надела куртку, ничуть не заботясь о том, что она не слишком чистая.

На втором светофоре стало понятно, что от Данилы они действительно оторвались. Даже если ему и удалось выбраться из закрытого двора, отследить Яну он вряд ли сможет. Зато ее могли поджидать у дома босса, у квартиры Ромки, у отделения полиции, где работает следователь по делу ее мамы. Мама ведь знала обо всех местах, где Яна могла бы укрыться, обо всех ее знакомых, кроме… Включившийся наконец мозг выдал название автомастерской, в которой работал друг Гриши. Там Яну точно не будут искать.

— Мне нужно в автомастерскую.

Нурлан не стал уточнять зачем, не стал говорить, что это на другом конце Москвы и ехать туда далеко. Яне выдали мандарин из лежавшего на заднем сиденье пакета и отвезли прямо к воротам автомастерской. Смотрел Нурлан при этом с участием, как будто был ее хорошим знакомым и вправду волновался за ее судьбу. Тот мужчина, что сидел за рулем, особого участия не проявлял, но, кажется, искренне радовался шутке, которую удалось провернуть со шлагбаумом. Видимо, Яна, сама того не ведая, внесла разнообразие в его будни.

У мастерской она призналась, что у нее нет денег, и попросила дать ей номер телефона, чтобы можно было потом перевести, на что Нурлан только рукой махнул.

— Деньги сегодня нет, завтра есть, а добро должно быть и сегодня, и завтра, — сказал он.

К счастью, в мастерской оказался тот самый Гришин друг Саша. Увидев Яну, вернувшую Нурлану его куртку, он даже спрашивать ни о чем не стал. Сдал смену и, притащив откуда-то маленькую Аню, повел их с Яной к Грише. Отсутствие вопросов, натянутая на нее вопреки возражениям теплая куртка, одергивание Ани, чтобы не приставала, — все это неуловимо напомнило Яне о Диме и Роме. Это было похоже на ту самую пресловутую дружбу, попав в поле которой можно просто выдохнуть и ни о чем не беспокоиться.

Гриша им, конечно, удивился, но опять-таки лишних вопросов не задавал. Мол, надо — значит надо. Держи телефон, держи плед. И от этого Янино сердце, проламывавшее грудную клетку, то и дело замирало, потому что она точно понимала: в жизни должно быть вот так. Не расчетливые списки с плюсами и минусами, как будто ты выбираешь мясо на рынке, а плед, телефон и готовность помочь, если нужно.

Первым делом она позвонила брату. Человеку, о котором больше всего думала в последние сутки. Человеку, которого эти люди едва не убили тогда, в клубе.

— Да! — резко сказал Дима, и Яна, не дожидаясь его «привет», начала вываливать все, что было на душе.

Понимала, что, скорее всего, ее рассказ звучит бессвязной истерикой, но Дима слушал, не перебивая, а потом сказал, что приедет. И именно это «приеду» помогло ей не скатиться в привычное «я никому не нужна», когда Сергей неловко сказал, что подъехать не сможет, потому что не оставит Лену.

А потом Лена позвонила сама. Момент для разговора по душам был максимально неудачным, но жизнь — это ведь не отрепетированный спектакль.

— Привет, — сказала Лена и поспешно добавила: — Я не ненавижу тебя. Я разозлилась, потому что не ожидала.

Что-то подобное сказал Дима, когда узнал об их родстве.

— Я не обещаю, что буду с тобой общаться. Наверное, это не то, что ты ожидала услышать, но я хочу сразу быть честной. Мне не нужна сестра, но я допускаю, что иметь большую семью — это хорошо. У Саши вон пять братьев и сестер. И он выживает. — Лена нервно усмехнулась, а Яна поняла, что, кажется, обязана такой переменой Лениного настроя не слишком дружелюбному Саше. — И я так поняла, что у тебя там что-то случилось. Если понадобится помощь, ты… звони. У Гриши и у Саши есть мой номер.

И какими бы горькими и страшными ни выдались последние часы, их результатом стал этот неловкий монолог и искреннее волнение в Ленином голосе. Яна не могла не оценить такой шаг со стороны маленькой эгоистичной девочки.

— Как у тебя дела? — спросила она.

— Бывало и получше, но и похуже тоже бывало. Когда родители погибли. И когда я была на заднем сиденье с заклеенным ртом.

Возразить здесь было нечего.

Вскоре из комнаты вышел Вячеслав и сообщил, что прямо сейчас они едут в полицию. Будь Яна одна, после пережитого ни