Социальное влияние - Филип Зимбарго

В свете этих новых открытий достижение героя Генри Фонда из фильма «Двенадцать рассерженных мужчин» кажется более правдоподобным. Но если меньшинство просто упорно не соглашается, то этого недостаточно (особенно на заседании присяжных). Для оказания влияния необходимы три качества: 1) меньшинство должно казаться уверенным, 2) стараться не производить впечатления ригидного и догматичного и 3) владеть искусством социального влияния. В точности такими качествами обладал тот единственный присяжный, чье влияние заставило составлявшее две трети членов жюри большинство, сначала выступавшее за признание вины, вынести оправдательный вердикт по нашумевшему делу Митчелла — Стэнса о пре — пятствовании федеральному расследованию в эпоху Уотергейта.

Джон Митчелл и Морис Стэнс, соответственно председатель и казначей кампании по перевыборам тогдашнего президента Ричарда Никсона, которые должны были состояться в 1972 году, обвинялись в преступном сговоре с целью воспрепятствовать федеральному расследованию деятельности одного из главных спонсоров кампании. По воспоминаниям присяжных, в начале их совещания только четверо из 12 членов жюри выступали за оправдание (Zeisel and Diamond, 1976). Одним из них был Эндрю Чоуа, высокообразованный человек и вице — президент крупного банка. За те 10 недель, в течение которых продолжался суд, Чоуа не раз оказывал присяжным дружеские услуги, и у него сложились с ними теплые и сердечные отношения. Когда началось обсуждение, он спокойно заявил, что верит в невиновность Митчелла и Стэнса. Затем он последовательно, уверенно и четко аргументировал свою позицию. Чоуа был гораздо более образованным человеком по сравнению со всеми остальными присяжными и сделал самую успешную карьеру; эти качества способствовали тому, что он вызывал больше доверия. В конце концов ему удалось склонить к своему мнению всех членов жюри, и был вынесен оправдательный вердикт — причем единогласно. Судебный психолог Лоуренс Райтсмэн (Wrightsman, 1987) пришел к такому выводу об экстраординарном присяжном Чоуа: «По — видимому, он и только он был причиной тому, что большинство изменило свое мнение и вместо обвинительного вынесло оправдательный вердикт» (р. 224).

Когда влияет то, что не должно влиять

При таком количестве разнообразной информации и многочисленности участников событий, происходящих в зале суда и в совещательной комнате присяжных, всегда существует возможность, что на решение жюри повлияют факторы, которые в идеале не должны иметь значения. Такие факторы называются «не предусмотренными законом», поскольку они не соответствуют процессуальным нормам и не входят в число допустимых по закону доказательств. Как мы уже отмечали, если не предусмотренные законом факторы и оказывают влияние на присяжных, то это происходит в основном тогда, когда материалы дела неоднозначны. Давайте вкратце проанализируем два таких фактора.

Не предусмотренные законом доказательства. Все мы видели по телевидению драматические моменты судебных процессов, когда судья говорит присяжным, что они не должны принимать во внимание заявление свидетеля или какую — нибудь улику, представленную адвокатом, — на том основании, что это недопустимо с точки зрения закона. Возможно, вы задавали себе вопрос: «Как же так?! Как же они могут не принять во внимание, а уж тем более забыть то, что они видели или слышали?» Вы правы, они этого не могут. Исследования имитированных судебных процессов показывают, что отклоненные судом доказательства влияют на решения присяжных, причем, возможно, даже сильнее, чем они влияли бы, если бы не были отклонены (Sue et al., 1973; Wolf and Montgomery, 1977). Отклоняя какие — нибудь данные по делу, судья привлекает к ним внимание, делает их заметными, и таким образом им присваивается особая метка в памяти присяжных, когда весь обширный массив информации о процессе кодируется для последующего извлечения. Кроме того, судья может вызвать у присяжных психологическое реактивное сопротивление: возможно, они почувствуют, что ограничивается их свобода рассматривать все значимые факты, и в ответ на это будут придавать отклоненным доказательствам больше значения, чем они имеют на самом деле (см. главу 5).

Не все присяжные одинаковы. Нередко двое или трое присяжных главенствуют во время обсуждения. Если можно доверять данным чрезвычайно реалистических и захватывающих имитаций судов, дополненным воспоминаниями настоящих присяжных, то оказывается, что, как правило, в жюри, состоящем из 12 человек, больше половины времени говорят трое присяжных, в то время как еще трое могут вообще не выступать (Stasser et al., 1982, 1989; Strodbeck et al., 1957). Такая неравномерность участия на самом деле наблюдается во всевозможных взаимодействиях малых групп (Bales, 1958). В жюри присяжных она иногда позволяет какому — нибудь Эндрю Чоуа (или Генри Фонда) — единственному индивидууму — практически полностью «взять в свои руки» ход обсуждения вердикта. Кроме того, это означает, что вердикт может зависеть от личных предубеждений одного или нескольких присяжных. Если вы — присяжный заседатель и хотите, чтобы ваши слова имели больше веса при обсуждении, то надо, чтобы вас выбрали старшиной. Добиться этого нетрудно: выступайте первым, пусть вашу кандидатуру выдвинут первой или просто предложите ее сами. Выберите один из этих способов, и этого достаточно, чтобы вас избрали старшиной. Если в совещательной комнате прямоугольный стол, то, чтобы окончательно обеспечить свое избрание, садитесь на «председательское место» — во главе или в конце стола. Даже если вас не изберут старшиной, то, сидя на этом месте, вы сможете оказывать дополнительное влияние посредством невербальной коммуникации. Человек, сидящий в конце стола, виден всем остальным и может разговаривать с любым человеком, в то же время глядя на него. Неудивительно, что члены жюри, сидящие в конце стола, являются как инициаторами, так и реципиентами большинства коммуникативных актов (Strodbeck and Hook, 1961). Однако частично это объясняется тем, что, по — видимому, те присяжные, которые имеют опыт управления другими людьми (менеджеры и предприниматели), первым делом выбирают себе место в конце стола. Можно сказать, что некоторые люди умеют взять власть в свои руки, просто сев за стол.

Мы хотим донести до читателя мысль о том, что всегда существует возможность, что вердикт присяжных будет отражать предубеждения и ориентацию немногих членов жюри, которые пользуются экстраординарным влиянием. Вероятность этого повышается в тех случаях, когда материалы дела неоднозначны и допускают альтернативные интерпретации.

Отбор присяжных: можно ли «подтасовать» состав жюри? В связи с возможностью того, что несколько присяжных могут обладать значительной властью над остальными членами жюри, встает вопрос о влиянии посредством подбора состава присяжных. Адвокатам спорящих сторон разрешается задавать вопросы потенциальным присяжным во время слушания, на котором производится отбор присяжных перед началом судебного процесса. Если один из этих адвокатов почувствует, что потенциальный присяжный настроен отрицательно по отношению к его клиенту или стороне, то адвокат может отклонить его кандидатуру. Таким образом, в какой — то степени адвокаты имеют право участвовать в решении вопроса о том, кто будет в составе жюри на этом процессе.

Может ли ловкий адвокат получить преимущество в возможности оказывать влияние, выбрав выгодную для себя аудиторию, — «подтасовав» состав присяжных так, чтобы большинство составляли люди, симпатизирующие его стороне?

Не вызывает сомнений, что при некоторых обстоятельствах можно выбрать присяжных с такими чертами характера и биографиями, что с высокой долей вероятности они будут предрасположены к принятию того или иного вердикта. Например, люди со строгими авторитарными взглядами могут быть предрасположены к признанию виновным человека, обвиняемого в убийстве всеми уважаемого полицейского (Mitchell, 1979). Присяжные с либеральными политическими взглядами могут быть склонны к оправданию участников антиправительственной демонстрации, которые обвиняются в подстрекательстве к беспорядкам. Исследования показывают, что если в состав присяжных входят люди с соответствующими чертами, то при рассмотрении некоторых дел одна из сторон может пользоваться преимуществом (Horowitz, 1980; Wrightsman, 1987). Однако адвокат противной стороны, скорее всего, тоже будет стараться отобрать «правильных» присяжных. Таким образом, усилия сторон могут «взаимно уничтожиться». Кроме того, не всегда легко интуитивно определить, какой человек будет сочувствовать той или иной стороне. Поэтому вероятность того, что адвокат самостоятельно сможет подобрать состав присяжных так, что жюри будет явно симпатизировать его стороне, невысока.