Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Вкус? Ну да, имеется. Помимо чувства вкуса, я также наделен зрением, обонянием, осязанием… слухом вот даже.

— Подумать только, — не слыша его, продолжал Дериварн, — вы поглядите, "Слезы солнца", сорокалетней выдержки… Из Кирлеи везли. Оно очень дорогое. Его купить, так это надо сначала целое поместье продать.

Брейсвер, до этого разливавший разнесчастные "Слезы солнца" по бокалам, чуть не уронил бутылку на пол.

— Что, серьезно? Находятся идиоты, готовые продать целое поместье за какое-то паршивое вино?

— Граф Дериварн выразился метафорически, — пояснил Роальд Холдейн, поправляя воротник — душно ему, что ли? — На самом деле, разумеется, никто не станет продавать…

— Не станет? Ну вот и славно. А то я уже испугался за род людской. — Гледерик задумчиво поглядел на до краев наполненный им бокал. — Кажется, для начала полагается произнести какой-нибудь велеречивый тост? В таком случае, предлагаю отступить от закосневших традиций и выпить торжественно, но молча, — изрек он и сделал небольшой глоток. Расхваленное Дериварном вино показалось Гледерику весьма посредственным, впрочем, заключил он, любителям может и понравиться. Что до Томаса и Роальда, те пригубили "Слезы солнца" с помпой истинно верующих, дорвавшихся до святыни.

Томас Дериварн рухнул на скамью напротив Гледерика, Роальд с многозначительным видом принялся кружить по комнате. Семья Холдейнов владела землями на востоке королевства и была связана ленной присягой с Коллинсами, герцогами Дейревера. Самые обычные дворяне, каких в Иберлене тьмы и тьмы. Ничем особенного в старину не выделялись, больших армий не собирали, у подножия трона не стояли и бунтовать тоже не шибко стремились. Совсем незаметные при Карданах, они набрали чуть-чуть больше значимости в последнее столетие, но даже и сейчас не входили в десятку наиболее сильных домов. Они и в Коронном совете сидели только благодаря протекции Коллинсов, обеспечивая поддержку своим сеньорам. Не могли Холдейны похвастаться и особенным богатством. Правда, зато обладали хорошей репутацией. Про них было достоверно известно, что они не бьют в спину союзников и не занимаются разбоем на дорогах. Впрочем, при Ретвальдах лорды вообще перестали грабить торговые обозы и расположенные в соседних графствах деревни, что нередко случалось в старину. Король-Чародей и его отродья навели в стране подобие порядка, при них даже междуусобицы прекратились — не сразу, конечно, а лишь после того, как Радлер Айтверн и его сын срубили головы всем особенно ретивым. Что же до Роальда Холдейна, то он пришел к Гледерику, ведомый своим сюзереном, Джеральдом Коллинсом, но вроде бы искренне разделял идеи мятежников. Ему не нравилось, что при Брайане королевская власть вновь ослабла, и Иберлен начал погружаться в подобие прежнего хаоса.

Томас Дериварн с решительным видом отставил прочь бокал и склонился вперед, опершись локтями о край массивного стола, разделявшего его и Гледерика.

— Мы, если честно, к вам почему пришли, сэр… Тут дело какое. Новости, что вы привезли… Паршивые новости, чего тут таить. Я не про то, что Айтверн уперся, и так ясно было, драки не миновать, как ни бейся, но к вам он не придет. Но вот кузен мой бедовый, Александр Гальс… У меня сердце кровью облилось, как услышал. Достойный был парень, что ни говорить. Человек, каких поискать еще надо, и соображение имел. Жаль очень, что так вышло.

— Верно говорите, граф. Мы понесли большую потерю, лишившись Александра. Сам сожалею, что отправил его в эту поездку. — Гледерик вновь отпил вина, скривившись от его вкуса. Нет, старый-добрый лагер куда лучше… — Очень большая потеря, — повторил он с причитающейся случаю скорбью.

Холдейн, до того бесцельно бродивший по кабинету, остановился.

— Значит, сожалеете? — тихо спросил он. Граф поднял голову, внимательно глядя на нового иберленского короля.

— Разумеется, — отвечал Роальду Гледерик, без труда выдержав его взгляд. Звоночек смутного подозрения, перед тем ненадолго замолкавший, вновь задребезжал в его голове. С чем все же пожаловали сюда эти господа? Брейсвер понимал, что если ожидать удара от любого прохожего, недолго сделаться сумасшедшим, а еще он понимал, что не будь он сумасшедшим, то давно бы отдал Богу душу. Хотя никакого Бога, конечно же, нет… Ну-ка, посмотрим, как запоет Холдейн, если слегка уколоть его кончиком кинжала. Словесно, разумеется, а не на самом деле. Зрелище выйдет не только поучительное, но и весьма познавательное. — Ну а сами вы как настроены? Я по поводу кончины графа Гальса сожалею, лорд Дериварн — сожалеет, а вы-то сами как, разделяете наши чувства? Или просто решили выпить за компанию?

Роальд Холдейн дернулся, словно от пощечины. Надо же, какие мы чувствительные!

— Можете не сомневаться, — сказал он очень прохладно. Видно было, что Холдейн взбешен. — Александр Гальс был мне другом.

Промашка, приятель. У прежнего владетеля Элвингарда друзей не было, Брейсвер мог бы поклясться в этом на чем угодно. Во всяком случае, не было в столице. Единственным человеком, к которому повелитель Юга испытывал хоть какие-то добрые чувства, был его юный оруженосец. Интересно, а куда кстати делся этот парнишка? Едва ли Айтверн убил и его.

— Тогда, — вкрадчиво сказал Гледерик Брейсвер, — вы, дорогой граф, должны испытывать немалую скорбь. Ведь провожая друзей в царство небесное, мы лишаемся удовольствия видеться с ними в царстве земном. Что может быть печальнее растянувшейся на много лет разлуки с милыми сердцу людьми? Ничего, вестимо, — ради красного словца покривил он душой. — А раз вы, Роальд, в печали… Будьте любезны помянуть Александра. Ваш друг был бы вам признателен.

Холдейн снова дернулся, но промолчал. Он поднес к губам бокал, который прежде держал на уровне груди, и медленно выпил.

— Отлично, — похвалил его Гледерик, — губы только утереть не забудьте, а то они красные… словно вы с кем-то неудачно подрались. Но, Роальд, согласитесь — отличный же обычай эти поминки, а? Они превращают пьянство из греха в добродетель. Будь я искренне верующим, молился бы о том, чтоб мои знакомые почаще умирали, можно было бы с удовольствием провожать их в мир иной. Но, являясь безбожником, я не нуждаюсь в подобных поводах, чтобы выпить. Я просто пью, и ничем это не оправдываю.

— Вы вообще никогда не оправдываетесь, — сказал Роальд.

— Именно, приятель, в самое яблочко! Оправдания обычно смотрятся до безумия жалко… Я не хочу чувствовать себя достойным жалости, и потому никогда не оправдываюсь. Советую вам брать с меня пример в этом деле. Но, кажется, вы меня о чем-то спрашивали, не так ли? И именно ваш вопрос нарушил такое ровное, такое плавное течение нашей беседы. Потрудитесь объяснить, что имели в виду.