Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Что требуется от меня? — спросил Мартин, когда Гледерик закончил посвящать его в курс дела.

— Подними своих людей. Пусть найдут офицеров из дружин Томаса и Роальда, и приведут всех ко мне. Полюбуюсь на голубчиков.

— Ваше величество, вы полагаете, Холдейн и Дериварн посвятили своих капитанов в заговор?

Гледерик уже думал об этом.

— Да нет, знаешь, едва ли. Эти вот преставившиеся ослы, — махнул он на покойных, — решились на цареубийство, лишь когда узнали о смерти Гальса. То есть сегодня. Когда я уже разогнал всех вояк пьянствовать. Смешное дело, получается, эта моя идиотская затея с увольнительными оказалась как нельзя кстати. Иначе, находись солдаты у них под рукой, сии достойные лорды вполне могли решиться на открытый переворот. Кровищи бы пролилось — не меньше, чем в прошлый раз. Нам повезло, Мартин, даже не представляешь, как нам повезло, — сказал он и тут же скривился. "Что я несу, везенья, если разобраться, маловато". — Нет, я не думаю, чтоб пришлось резать еще и офицеров. Но взбунтоваться — не единственное, что они смогут делать.

К чести Эрдера, он сразу сообразил, о чем речь.

— У Роальда Холдейна остался малолетний сын и два брата, — раздумчиво проговорил герцог, — а жена Дериварна до сих пор так и не родила ему ребенка, и потому его владения переходят к его сюзерену, Виктору Гальсу. Обе дружины получают новых командиров, которым должны принести присяги.

— Ты ловишь все на лету, Мартин. У разнесчастных солдат из двух разнесчастных дружин появляются новые командиры, и ни один из них не состоит у меня на службе. А значит, еще два больших отряда, вслед за гальсовским, помахают нам ручкой в самом преддверии битвы. Чуешь, как отменно дела идут? Одна беда, отменно они идут не у нас. Потому мне и нужны скорее эти ребятишки, пока они ни о чем не пронюхали. Я уговорю их остаться на моей стороне. Сменить предводителя. Дай мне дудочку, и я заставлю их под нее сплясать. Они вроде не такие упертые, как Грантэм, может и получиться. Наобещаю им всякого добра, груды золота, горы серебра… Должны клюнуть.

— Ваше величество, королевская казна велика, но и она когда-нибудь покажет дно.

Гледерик пожал плечами:

— А, брось ты это, ерунда. Сейчас главное победить, и если для этого нужно наобещать с три короба — без проблем, наобещаем. А после победы уже и придумаем, как выкручиваться. Скажем, реквизируем земли Айтвернов и Тарвелов. А что, тоже выход! Подчиняться они мне не хотят? Не хотят. Извести их надо? Надо. Наградить верных воинов за подвиги требуется? Требуется. Сложи все вместе, и получишь ответ. Командиры, которые хорошо послужат мне на этой войне, получат западные земли, и составят новое дворянство, если до того не имели чести к дворянству относиться.

Эрдер выказал нечто, напоминающее сомнение:

— Ваше величество… Айтверны и Тарвелы служили вашему роду тысячу лет.

— Ну да. Служили. Тысячу лет. И что дальше? Если они больше служить не хотят? Мне по этому поводу полагается удариться в вечный траур? Мартин, тебе ли не знать, что я проявил к Айтвернам столько великодушия, что хватило бы на десяток упрямцев рангом пониже. И не моя вина, что они дружно, папаша и сынок, уперлись рогом. Сами виноваты, вот пусть и получают все причитающееся. Я не ангел, не святой и даже не герой из баллад, и от избытка милосердия не страдаю. Все, кто не со мной, сами мастерят себе виселицу. Я не намерен терпеть поражения, а значит, поражение потерпят мои враги. Герцог, я доходчиво вам изложил, или повторить еще раз, медленно и печально?

Мартин Эрдер рывком поднялся со скамьи и изобразил церемонный поклон. Черные с проседью волосы упали на лоб, и Гледерик подумал, что повелитель Севера вовсе не так уж и молод. Раймонд Айтверн, со своей золотистой шевелюрой, гладкой белой кожей и легкими порывистыми движениями даже в сорок с лишним лет казался почти юношей, старшим братом собственного сына, а его ровесник Эрдер пребывал в каком-то шаге от старости, хотя и оставался крепок телом. Север более суров к своим детям, нежели юг. У Мартина имелся взрослый сын, но Брейсвер ни разу его не видел. Наследник Эрдеров остался в Шоненгеме, держать те земли под своей рукой от имени отца. Интересно, каков тот сынок из себя? Наверно, зануда не хуже папаши.

— Я понял, ваше величество, — чопорно сказал Эрдер. — Вы совершенно правы в своих решениях.

— Приятно слышать, старина. Еще одного мятежника я бы не пережил. — Гледерик подошел к герцогу и положил руку ему на плечо. — И, умоляю, не подумай, что мне приятно все это делать. Мне и самому слегка не по себе, но куда деваться? — Брейсвер кривил душой, зная, что обман подобного рода будет Эрдеру наиболее приятен. Как легко водить за нос других, нужно всего лишь повторять им ту ложь, что они сами состряпали для себя. — Да, мы по самые локти в грязи, ничего не поделаешь, но если начнешь миндальничать — недолго пойти на корм червям. В простонародье говорят, что если живешь в волчьем обществе, то и выть полагается на волчий манер. Толково сказано, правда?

Мартин кивнул:

— Да, ваше величество. Мы не можем отдать Иберлен на поживу Айтвернам и Рейсвортам. Они растащат нашу страну по кусочку. Мне было нелегко принимать некоторые решения из тех, что я принимал, но все, что нами делается, делается ради высшей цели. Пусть нас проклянут иные из современников, но зато помянут добрым словом потомки.

— Отменно сказано, дружище! А теперь, раз уж ты укрепился в своей решимости, иди исполняй приказ. И смотри, если вернешься без хороших новостей, я расстроюсь.

Глава пятнадцатая

— Господин маршал! Сэр! — Блейр Джайлс просунулся в шатер и замер, с долей опаски разглядывая собравшихся там благородных господ. Вид у Джайлса сделался слегка потерянный, и Артур с трудом сдержал усмешку. Он до сих пор не мог взять в толк, отчего это его нежданный оруженосец дичится людей. Вроде и не трус, однако же… Впрочем, дело его. Если хочет вздрагивать при каждом шорохе, пусть вздрагивает.

— Добрый день, мастер Джайлс, — изрек Артур с уже привычной ему ироничной учтивостью. Когда-то отец разговаривал с ним самим в таком же тоне. — Что именно привело вас ко мне, да еще в столь неожиданный момент? — заданный молодым герцогом Айтверном вопрос еще больше, чем приветствие, разил отцовскими интонациями. Артуру сделалось вдруг не по себе. Его посетило ощущение, что его устами говорит теперь лорд Раймонд. Ему это не нравилось. "Папа, ты же умер, вот и оставайся там, на облаках, среди ангелов и праведных душ. Оставь меня в покое. Я — не ты, не такой, как ты". — Я, кажется, приказывал вам идти отдохнуть, — продолжил он, отгоняя дурные мысли.