Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

А еще — еще Гледерик поймал себя на мысли, что хочет его. Хочет Артура Айтверна. Хочет этого наглеца. Волосы цвета рассветного пламени, летящие на ветру. Глаза, прозрачные, как морская вода. Ярость и гордость. Обуздать эту ярость и гордость — вот что было бы лучше всего. Подчинить и овладеть. Гледерик представил, как берет в руки и ломает меч Айтверна, а потом отбрасывает обломки прочь. Опрокидывает юнца на землю. Срывает с него одежду. Под пальцами бьется, фонтанируя искрами, злое молодое тело. Ярость и гордость. Да, эти ярость и гордость будут принадлежать ему, Гледерику Брейсверу.

Гледерик понял, что улыбается — а потом неожиданно зевнул. Приличные люди, зевая, непременно прикрывают рот ладошкой, даже если на них никто не смотрит, и Брейсвер мог лишь порадоваться, что сам к приличным людям никак не относится. Избавлен от сей сомнительной чести поколениями предков, занимавшихся всякой полагающейся простолюдинам всячиной. Дед даже селедкой торговал одно время — ну и внука никаким манерам обучать не стал. Помнится, когда на пиршестве по случаю коронации Гледерик отложил в сторону приборы и принялся есть баранину руками, придворные едва не подавились салфетками. Один только Дериварн не оплошал — подошел и от души хлопнул новоиспеченного монарха по плечу, проревев, что так мол и держать. Славный он парень, Дериварн, жаль лишь, простой как пять пенсов. Ему не сравниться с Александром… да и кому сравниться? Проклятье, граф Гальс, я хотел спасти вас от позора и смерти, а оказалось — не спас, а убил. Нехорошо получилось.

Гледерик Брейсвер саданул кулаком по дубовому столу и отвернулся, глядя в окно на крепостной двор, освещенный заходящим солнцем. Там царило удивительное спокойствие, все воины либо пьянствовали в специально открытых им залах цитадели, либо кутили в городе. Пиво, девки, кости, карты и драка. Что еще требуется уважающему себя солдату для счастья?

Гледерик и сам несколько лет служил наемником, там и сям, и знал, какими глазами те смотрят на мир. Если начальство позволяет славно гульнуть, то получает в отместку любовь и преданность, все по-честному. Так что сегодня солдаты веселятся, завтра — отсыпаются, а послезавтра — в поход. Армия выйдет из Тимлейна и встретит войска Айтверна на рубежах королевских владений. Эрдер предлагал выступить прямо сегодня, сразу, как Гледерик приехал с переговоров, но Брейсвер пропустил его слова мимо ушей. Айтверн раньше времени к их воротам не явится, сроки не поджимают, можно и позволить верным бойцам развлечься — для поднятия морального духа. Сразу гнать отряды на марш было бы просто глупо.

Гледерик примчался в Тимлейн еще до полудня, оставив за спиной два дня почти беспрестанной скачки, и валился с ног от усталости, однако минутку для отдыха выкроил лишь сейчас, под вечер. Слишком многое пришлось сделать перед этим. Стольких выслушать, о стольком распорядиться. Из ратуши докладывали, что резать и душить в стольном городе за последнюю неделю стали чуть меньше. Городская стража не зря вылазила из кожи вон, охотясь за преступным сбродом. Правда, пришлось увеличить ее же, стражи, жалование аж на треть, дабы бравые стражи порядка в наступившей суматохе сами не сделались разбойниками. Хорошо, что от Брайана досталась набитая золотом казна, и плохо, что даже у нее когда-нибудь покажется дно. Купцы заламывали руки, упрашивая поскорее разгромить не признавших Кардана дворян — а то смута может дурно отразиться на делах, уже отразилась. Гледерик прикинул, не запретить ли, кстати, высочайшим указом торговлю с западными герцогствами, но решил не корчить из себя идиота. Никакие запреты никого не остановят, а вот доверия к престолу от них не прибавится.

Отец Гледерика работал управляющим у одного средней руки купчины, и всю жизнь занимался похожими делами. С меньшим размахом, конечно, но суть от того не менялась. Получается, быть королем — это всего-навсего быть купеческим управляющим, и ничего больше. Хорошо, что в отрочестве, прежде чем сбежать из дома, Гледерик часто посиживал с отцом, помогая ему по работе — успел нахвататься в ту пору кой-каких премудростей. Интересно, а этот сукин кот, Брайан Ретвальд, утруждал себя государственной рутиной, или просто подписывал составленные другими указы? Уже и не выяснишь, как ни бейся. Первым министром Иберлена числился тан Лайонс, затрапезного вида человечек, во время переворота спрятавшийся в своих покоях, подперев дверь бюро. Будучи вассалом дома Эрдеров, Лайонс однако оставался горячим сторонником Айтвернов, потому и попал после переворота в темницу. Впрочем, особой ценности в этом пленнике все равно не было. Являясь формальным главой Коронного совета, он, тем не менее, во всем полагался на решения Раймонда Айтверна. Непонятным манером Раймонд Айтверн умудрялся одновременно быть неплохим сеньором для своих собственных земель, в качестве маршала возглавлять королевскую армию и являться в делах правления правой рукой, а вернее — мозгами все того же короля. И, кажется, даже не сильно уставал от всех своих забот, а если уставал — не подавал виду.

Брейсвер вздохнул и обвел глазами доставшийся ему в наследство от Брайана кабинет — он остался почти таким же, каким был при прежнем короле. Эрдер с удручающей настырностью советовал сменить к чертовой матери обстановку, мол, нечего напоминать людям о Ретвальдах. Гледерик раз за разом пропускал его наставления мимо ушей. Какое, к бесам собачьим, это все может иметь значение? Людям, заходящим в монарший кабинет, так уж важно, какого цвета в нем обивка диванов и ковры? Подобное только круглым дуракам может быть важно, а на дураков Гледерику и так было наплевать. Он снял со стены щит с ретвальдовским гербовым хорьком, этим и ограничился. Портрет Бердарета и тот оставил — Бердарет был врагом, вот пусть и повисит перед глазами, всегда полезно смотреть врагам в лицо.

Брейсвер стянул сапоги и положил ноги прямо на письменный стол, на стопку докладов, которые перед тем читал. Кресло было на редкость уютным и мягким, еще одно неплохое наследство, доставшееся ему от Ретвальда, и Гледерику отчаянно захотелось вздремнуть. В конце концов, спать в кресле — куда лучше, нежели спать прямо на земле или в седле. Хуже, правда, чем в постели, но до постели еще требовалось добраться, а потомок Карданов совершенно не хотел сейчас никуда идти. Да и потом, если он уснет в кровати, то проснется не раньше, чем через сутки, а подобной роскоши Гледерик себе позволить не мог. Ему бы парочку часов отдохнуть, не больше… А потом отправиться искать Дериварна, чтобы дать тому поручение. По-хорошему, обсудить с Томасом насущные дела требовалось уже сейчас, но Брейсвер не находил на то сил. Дела, меж тем, норовили взять за горло… Вся беда вышла с капитаном Грантэмом, командиром гальсовской дружины. Бравый капитан, вкупе с подчиненными ему офицерами, все последовавшие после отъезда Александра в Стеренхорд недели выражал горячее беспокойство по поводу судьбы своего лорда. Ну еще бы — тот умчался в дипломатическую поездку и как в воду канул, ни ответа, ни привета. Есть повод для раздумий. Среди дружинников пополз шепоток, что их сюзерен погиб. Гледерик, как мог, промывал капитану Грантэму мозги, принуждая того не делать излишне резких телодвижений. Мол, граф Гальс просто задержался в дороге, скажем. Мало ли что бывает, в наши смутные дни. Но сегодня, с возвращением Гледерика в Тимлейн, сомнения уступили место определенности, причем определенности весьма печального толка. Узнав о смерти Александра, Грантэм объявил, что должен принести присягу младшему брату графа, как новому повелителю Юга. Четырнадцатилетнему мальчику, ныне пребывающему в Элвингарде, фамильном замке Гальсов, и едва ли даже краем уха слышавшему о перевороте и смене династии. Капитан заявил, что уводит дружину из города, и добавил, что если граф Виктор Гальс поддержит дом Карданов, то Грантэм охотно вернет солдат обратно в расположение его величества — но не раньше, чем его новый господин примет решение по этому поводу. Делать было нечего, и Гледерик позволил южанам покинуть столицу. Не удерживать же их силой, тогда бы пролилась лишняя кровь, а кому она нужна? Просто теперь придется склонить на свою сторону юного Виктора, вот и все. Брейсвер решил отправить в Элвингард Томаса Дериварна, тот, будучи двоюродным братом Гальса, должен уговорить кузена примкнуть к яблоневым знаменам. А если новый сеньор Элвингарда вдруг заупрямится и решит последовать за Гайвеном Ретвальдом… что маловероятно, учитывая, кто убил его брата… но если все-таки Гальс предпочтет Стеренхорд Тимлейну — в свите графа Дериварна найдется специально подготовленный человек с инструкциями от Гледерика, который аккуратно отправит юного Виктора в могилу, после чего титул, владения и войско перейдут все к тому же Дериварну, как ближайшему родственнику мужского пола. Разумеется, сам Томас ни в коем случае не узнает о такой подстраховке. Все провернется гладко, не мытьем, так катанием. Но для начала нужно найти Дериварна и сообщить тому о предстоящей поездке. Этим и займемся — завтра, после обеда. До той поры граф едва ли протрезвеет.