Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Может, и не смею. Но ведь претендую же, правда? И что мне может помешать претендовать в дальнейшем? Читаемые тобой морали? Умоляю, не надо. Проигравшие любят читать морали, это их любимое занятие. По некоторому странному недомыслию, по вине непонятного умственного изъяна, некоторые люди уверены, что победа обязана сама падать им в руки. Просто потому, что они добрые и хорошие. Так вот, юный мой герцог — так не бывает. Не рассчитывайте. Победу приносят не постная рожа и набожность пополам с дуростью, а ум, воля и решительность. И еще немного удачи, но закладываться на эту даму я не советую никому. Я не добр. И определенно нехорош. И удача на моей стороне, хотя плевать я на нее хотел. А вот покойный Брайан Ретвальд, вроде, был исключительно душевным и достойным господином. А твой отец мог сойти за образец подлинной рыцарственности. И что, помогло им это? Не особенно. А я на коне, и падать из седла не намерен, я держусь в седле получше, чем мои враги, у моего жеребца хорошие подковы на копытах, и эти копыта переломают кости всем, кто посмеет выступить против меня. И что, ты еще смеешь рассуждать, кто тут прав, а кто не прав? Шикарно, не спорю, но довольно-таки глупо. Не тебе судить, какой из меня король.

— Нет, милостивый государь, вы ошибаетесь, — перебил его Айтверн. — Мне и никому другому! Потому что кто, если не я? Ваши доводы, Гледерик Кардан, выслушаны, измерены и взвешены. И признаны никчемными. Между нами не будет мира, и я не собираюсь признавать ваши, с позволения сказать, притязания. Вы складно изложили свои взгляды, не могу поспорить — взгляды на мораль, честь и прочие вещи, которые я полагаю незыблемыми. Вы очень красиво доказываете, что ни чести, ни верности на самом деле не существует, а те, кто думает иначе — дураки и ничтожества. Вы красноречивы. Вот только… Ложь и мерзость не перестанут быть ложью и мерзостью оттого, что их закатали в красивые фразы. Я не буду с вами спорить, равно как и не буду соглашаться. Я скажу проще. Извольте катиться к черту, сэр.

Гледерик запрокинул голову и расхохотался, хлопая себя руками по коленям:

— Изумительно! Меня много раз пытались заклеймить и проклясть за мой омерзительный цинизм, но с таким пафосом — еще никогда. У тебя, мальчик, хорошо получается. Не знаю, какой из тебя герцог, но менестрель выйдет — в самый раз. Когда я разобью твоих клоунов, то могу даже сохранить тебе жизнь. И сделать придворным бардом. Будешь развлекать меня старинными легендами про всяческую доблесть. Эй, змеиное отродье… Ты, вроде бы, хотел войны? Ты ее получишь, щенок, ты еще нагавкаешься, пока я не одену на тебя шутовской колпак.

— Нет, — вдруг раздался очень спокойный голос Гайвена Ретвальда. — Никакой войны не будет.

От неожиданности Артур вцепился в поводья. Он обернулся, посмотрел на принца, так внезапно нарушившего свое молчание. Гайвен уверенно сидел в седле, выпрямив спину и разведя плечи, глядя узурпатору прямо в глаза. Айтверн заметил единственную каплю пота, проступившую у принца на лбу.

— Никакой войны не будет, — повторил Ретвальд. Его голос зазвенел, готовый в любую секунду порваться. Губы и то сделались мертвенно белыми. — Господин Кардан, я не намерен скрываться от судьбы. И не хочу, чтобы из-за меня гибли невинные. И не хочу, чтоб невинные гибли из-за вас. Вы говорите… вы говорите… — голос Гайвена наконец дрогнул, но мгновением спустя принц овладел собой, — вы говорите, будто этот трон — ваш. Может быть, не знаю, кто тут уже разберется. Наш спор зашел слишком далеко, пора уже как-то его кончать. И потому я вызываю вас на дуэль — пусть наш спор решат клинки. Победитель взойдет на иберленский престол.

— Гайвен! Ты с ума сошел! — Айтверн заговорил прежде, чем до конца понял, о чем заявляет принц. Следовало предположить, что тому втемяшится в голову какая-нибудь глупость… но проклятье, как же не вовремя! И что стоило Ретвальду промолчать, не вытаскивать из-под сукна свои прекрасные порывы!

Гайвен даже не обернулся в сторону повелителя Запада. Сын короля Брайана довольно ловко соскочил с коня, потрепав того по холке, расстегнул стягивающую воротник серебряную заколку, позволил черному плащу упасть на землю. Медленно, очень медленно стянул перчатки, смял их и сунул в карманы брюк. Ну да, конечно, Ретвальд всегда жаловался, что в перчатках пальцы у него как неживые — ни бокал в руки не возьмешь, ни перо… ни эфес. У Гайвена были тонкие длинные пальцы, даже на вид казавшиеся очень слабыми и не способными совладать с оружием.

— Герцог Айтверн, — принц по-прежнему не смотрел в его сторону, — вы ошибаетесь. Я ничуть не сошел с ума. И… я прошу вас не вмешиваться… ни во что. Это мой выбор, слышите! — на последнем слове Гайвен сорвался на крик. Дьявол, да у него истерика, он просто не соображает, что творит! Айтверн спешился и схватил Ретвальда за рукав.

— Остановись, — прошипел он, разворачивая принца лицом к себе и в упор заглядывая в его серые, ничего на свете не понимающие глаза. Что же ты творишь, дурак, во что вздумал играть… Неужели решил подражать мне? Никто, слышишь, никто не имеет права повторять мои глупости! — Ни шагу вперед, твое высочество. Я не намерен позволить тебе превратиться в решето. Сейчас ты вежливо сообщишь Кардану, что погорячился, и мы отсюда уедем.

Гайвен рывком освободил руку:

— Ты не имеешь права мне приказывать.

— Зато имею возможность тебе помешать.

— Правда? — голос Ретвальда упал до шепота. — Как же ты будешь мне мешать, Артур? Ты удержишь меня силой? Заберешь клинок? Свяжешь руки? Ударишь по голове? Я правильно тебя понял, да? Ты не можешь этого делать. Я — твой сюзерен. Ты не можешь идти против своего сюзерена.

— Ах ты ублюдок, — прорычал Айтверн, не помня себя от ярости.

— Законный сын, — поправил его Гайвен. — Ты меня, кажется, перепутал с Гледериком, — раньше принц острить не умел. Откуда только нахватался… — Будь уж добр, сослужи мне службу в качестве секунданта. Ну и Кардану заодно тоже, раз он тут один. Засвидетельствуешь потом, что поединок прошел по всем правилам. — Не дожидаясь ответа, принц отвернулся и сделал шаг в сторону узурпатора. Айтверну отчаянно захотелось его остановить, но он сдержался. Вассал и в самом деле не имеет права идти против воли сюзерена. К сожалению.

— Надеюсь, ваша семейная сцена подошла к концу? — осведомился Гледерик, откровенно наслаждавшийся происходящим. Он напоминал лакомящегося сметаной кота. — Это все настолько трогательно, что нету сил терпеть. Того и гляди разрыдаюсь. Молодые люди, вы просто неподражаемы. Юный Ретвальд, герцог Айтверн удерживал вас с такой страстью, словно вы девушка, да не просто девушка, а дама его сердца. Или все куда проще? Может быть, вы и в самом деле принадлежите к слабому, то есть, виноват, прекрасному полу? Возможно, у старины Брайана родился не сын, а дочь, и все эти шестнадцать лет королевство водили за нос? Как, милорд, вы вспыхнули румянцем? Неужто я оказался прав?