Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— А вы — можете? — прямо спросил Айтверн.

Гледерик лишь широко улыбнулся:

— Разумеется, нет. Я, конечно, мог бы поклясться на Писании и проделать еще кучу принятых среди благородных людей трюков… но зачем нам эти глупые позы? Все равно ты можешь мне верить, а можешь — не верить. Все упирается в твой выбор. Правда, поверить будет все же разумней. Потому что я не лгу. Я честен с тобой, Артур, до последнего слова. Это нечасто бывает, но для тебя я сделал исключение. Я хотел взять тебя в заложники, желая добиться от лорда Раймонда покорности. Я бы убил тебя, откажись он покориться. Собственной рукой, вот этой самой, не полагаясь на палача. И я убью тебя, если ты встанешь на моем пути. Но я не хочу, чтоб это случилось. Не хочу, чтоб ты становился мне врагом. Когда я стану королем, а я им уже стал, осталось лишь склонить непокорных, мне понадобятся верные вассалы. Где их взять? Коллинс — хорош, но совсем старик, от его детей никакого проку, ну а бедняга Мартин… нет, дерется он хорошо, но от его заунывной северной рожи у меня скулы сводит. И он не тот человек, которому с радостью можно доверить свой тыл. Ты мне нужен, приятель. Ты и твои войска. Я не хочу войны, Артур. Я пришел править людьми, а не могилами, не заставляй меня умножать число могил. Присоединись ко мне, признай своим господином. Обещаю, что не причиню зла никому из тех, кто идет с тобой. В том числе и твоему принцу, с напряженным вниманием слушающему наш разговор. Гайвен Ретвальд получит достойное место при моем дворе и владения, которыми сможет распоряжаться по собственному усмотрению и передать детям. Скажем, я пожалую ему герцогство Райгерн, ныне пребывающее в королевском домене. Честный размен, ведь правда? Никто не обязывает меня быть милосердным к потомку человека, шантажом выкупившего себе Серебряный Престол. Но я милосерден. Я правда не хочу войны. Ну же, Артур, соглашайся. Достаточно одного твоего слова — и тысячи людей, обреченные погибнуть в нашем споре, останутся живы. Что скажешь? Разве тебе не хочется одним махом спасти тысячи?

Гледерик замолчал, ожидая ответа. Узурпатор выглядел совсем как театральный актер, с блеском отыгравший сложную роль и теперь ожидающий оваций. И все же… Айтверн мог допустить, что последний из Карданов не врет. Артур подумал — как бы повел себя он сам, если бы враги захватили Малерионский замок и присвоили себе? Попытался бы отобрать, конечно. Малерионом может владеть лишь он сам, его законный хозяин, и никто больше. Артур сделал бы все, чтоб вернуть родовые владения. Он бы лгал, предавал и убивал ради этого, возникни нужда, и ничуть бы не тяготился совершаемыми злодеяниями. И, раз оно так, имеет ли он право осуждать Гледерика? Осуждать, вероятно, не может, а вот убить — вполне…

Странное дело, но в воздухе будто слегка похолодало. То ли солнце стало меньше припекать, во что верилось с трудом, то ли просто ударил озноб. Артур поежился. Его пальцы машинально расчесывали конскую гриву, отделяя друг от друга белоснежные пряди. Молодой герцог подумал о рыцарях эскорта, сопровождавших его в пути и сейчас ожидающих на заставе. Интересно, как они там? Капитан Фаллен прямо-таки рвался в битву, ожидал начала драки в любой момент. Точил меч на каждом привале. На беднягу жалко было смотреть, когда он окончательно уяснил — драки не будет. Не сегодня. А будет ли вообще? Будет, тут и думать нечего. Неприятно разбивать сердце столь достойным людям, как капитан Фаллен и орава его молодцов… Айтверн покосился на Гайвена Ретвальда. Тот старательно пытался сделать вид, что его тут и вовсе нету, изображая из себя не то камень, не то дерево, не то соляной столб. Спасибо, твое высочество. Ты оставляешь весь выбор за мной. Спасибо, великодушно. Шутка в другом — я уже давно решил. Мне колебаться не надо.

Кардан никак не пытался поторопить Артура — он был терпелив, этот король, считающий себя законным.

— Орсон Уилан, — сказал Айтверн.

— Прошу прощения? — Гледерик Кардан впервые выказал нечто, смахивающее на удивление.

— Орсон Уилан, — повторил герцог. — Приближенный моего отца. Капитан его гвардии. Здоровенный такой мужик с русой бородой и шрамом на виске, под правой бровью. Сэр Уилан находился в Тимлейнском замке, когда вы пошли на приступ. Что с ним сталось?

— Боюсь, я не знаю, — Кардан нацепил на лицо легкое сожаление. Месяц назад, наверно, Артур поверил бы, что узурпатор и впрямь испытывает некую досаду — но за последний месяц утекло слишком много воды. — В бою погибло много воинов и с вашей стороны, и с моей… Я не знаю всех по именам.

— Вы видели капитана Уилана. Он сопровождал отца и меня на той памятной ночной встрече.

— Ах, вот вы о ком… Теперь понял. Но нет, мне неведома судьба сего достойного офицера. Должно быть, погиб при штурме.

— Хорошо, — бесстрастно сказал Артур. — А как насчет сержанта Кремсона? Сержанта Донована? Сержанта Торберса?

— Если это все люди твоего отца…

— Это люди моего отца, пребывавшие в столице на момент переворота, — подтвердил Айтверн все таким же лишенным эмоций голосом. — Вам известна их судьба?

— Боюсь тебя огорчить, но нет. Мне очень…

— Жаль? Разумеется, — Артур кивнул. Вуаль равнодушия вдруг разбилась, разлетелась на осколки, и Айтверна захлестнуло пьянящее веселье. — Ладно, пойдем дальше, — сказал он. — Что вы можете сказать о лейтенанте Эдвардсе? Служил в королевской гвардии. Сэр Малькольм Эдвардс. Лет сорока, седой как лунь, потерял левую руку при Грейсер-Харлс. Как у него сейчас дела? Жив, надеюсь? Что, не в курсе? Какая досада. А Фрэнки Байерс? Главный королевский конюший. Лошадкам у него живется, как в раю, у Бога за пазухой. А Мэри Пэлтон, встречали вы Мэри Пэлтон? Веселая девчонка, служит в вашем, как вы утверждаете, замке горничной. Веснушки на обе щеки, серые глаза и улыбка, такая белозубая, что ею можно по ночам освещать город. Опять качаете головой? Отвратительный из вас король, Гледерик. И еще смеете на что-то претендовать?

Артур любил позлить врагов, не говоря им ни капли лжи и не оскорбляя — просто бросал правду в лицо, а потом любовался, как они запляшут от услышанной правды, подобно чертям на сковороде. И выкажи Гледерик на сей раз хоть тень злости, раздражения или растерянности — это бы доставило Айтверну мало с чем на свете сравнимое наслаждение. Чужая ненависть иной раз дороже золота, слаще вина и женских объятий. Но Кардан всего лишь легкомысленно улыбнулся, в который уже раз за их беседу:

— Может, и не смею. Но ведь претендую же, правда? И что мне может помешать претендовать в дальнейшем? Читаемые тобой морали? Умоляю, не надо. Проигравшие любят читать морали, это их любимое занятие. По некоторому странному недомыслию, по вине непонятного умственного изъяна, некоторые люди уверены, что победа обязана сама падать им в руки. Просто потому, что они добрые и хорошие. Так вот, юный мой герцог — так не бывает. Не рассчитывайте. Победу приносят не постная рожа и набожность пополам с дуростью, а ум, воля и решительность. И еще немного удачи, но закладываться на эту даму я не советую никому. Я не добр. И определенно нехорош. И удача на моей стороне, хотя плевать я на нее хотел. А вот покойный Брайан Ретвальд, вроде, был исключительно душевным и достойным господином. А твой отец мог сойти за образец подлинной рыцарственности. И что, помогло им это? Не особенно. А я на коне, и падать из седла не намерен, я держусь в седле получше, чем мои враги, у моего жеребца хорошие подковы на копытах, и эти копыта переломают кости всем, кто посмеет выступить против меня. И что, ты еще смеешь рассуждать, кто тут прав, а кто не прав? Шикарно, не спорю, но довольно-таки глупо. Не тебе судить, какой из меня король.