Выбор Проклятого - Юрий Соломин

никак не отреагировал. Он следил за хозяином, понимая, шансов и так мало, не стоит отвлекаться. — Ты здесь, из-за «Норспеерамонуса». И кстати, зря ты взял его в руку. Тут немец уже не смог сдержаться и скосив глаза, с нарастающим ужасом увидел, что он сжимает не ручку молотка, а желтую рукоять....

***

В этот момент он проснулся с жутко колотящимся сердцем, и еще минут пять не мог понять, что это был сон. Остаток ночи немец провел за работой, включил везде свет, прошелся по номеру. Открыл все двери, убедился, что они ведут туда, куда надо. Он понимал, что вот такие действия — сродни билету в безумие, но ничего не мог с собой поделать.

Следующей ночью поймал себя на мысли, что боится засыпать, и выпил полбутылки коньяка. Спал без сновидений, а утром пришел к неутешительному выводу, что его единственный поход в карман, похоже, будет ой как долго аукаться.

Поговорил с Клаусом по поводу Вики, восстановится ли девушка? Тот пожал плечами — мы делаем все что можем, но гарантий нет. Бывает что так, что так. Многое зависит от внутренней силы пострадавшего, однако со временем ужас уменьшается, так что через пару лет у Вики есть шанс вернуться в строй. Это обнадеживало, и Филипп решил, что будет работать, занимать себя по максимуму, чтобы на страх не оставалось времени, и надеяться, что время вылечит и его.

А вот сейчас, выйдя из душа, понял, что не имеет никакого желания идти в постель. По крайней мере, один и трезвый. Хоть что-то из этого списка подлежало немедленному исправлению.

Можно было спуститься вниз, выпить пива или чего покрепче. На спиртное тут смотрели сквозь пальцы, а уж после работы вполне можно было расслабиться, особенно с учетом препаратов снимающих похмелье.

Филипп уже было собрался так и поступить, как вдруг, практически нос к носу, столкнулся с Амандой.

— Привет, — он вдруг почувствовал, как в горле пересохло, и испытал некое забытое волнение.

— Привет, — улыбнулась она, — тренируешься по ночам?

— Днями совсем нет времени.

Девушка не уходила. Смотрела на него с неким, как ему показалось интересом, и Филипп решился:

— Аманда, я собирался спуститься вниз, выпить чего-нибудь перед сном..., — он замешкался.

— Предлагаешь составить тебе компанию?

— Да. И если ты отвезешь меня куда-нибудь, где наливают в это время, с меня выпивка.

Она некоторое время смотрела на немца явно оценивающе, и тот, несмотря на свои тридцать шесть лет и кучу женщин, вдруг почувствовал себя мальчиком, трепетно ожидающим своего первого свидания.

— Хорошо, поехали, — ответила она и развернулась в сторону лифтов.

Филипп последовал за ней, периодически бросая взгляд на спину девушки и на то, что находится ниже.

Не говоря ни слова, спустились на парковку. Оказалась Аманда ездит на двухместном «Смарте». Почему-то Филиппу показалось, что такой автомобиль совершенно ей не подходит. А подумав так, сразу задумался: а какой бы тогда подошел? Ответа на этот вопрос у него не было.

— Садись, — позвала она.

Пока Аманда выезжала за территорию, они молчали. Филипп, честно говоря, не знал что делать дальше. Валькирия ему очень нравилась, и она явно поняла это. А раз уж согласилась на совместные посиделки, значит, не может не понимать, что это уже свидание. А она, между прочим, вполне может работать на отщепенцев, и быть одной из тех, кто убивал Питерских инквизиторов.

Филипп посмотрел на ее профиль, светлые волосы, непроизвольно скользнул взглядом по груди и вздохнул. Ему не хотелось, чтобы Аманда работала на врагов. Очень не хотелось.

— Начнем разговор? — амазонка по-своему истолковала его молчание и вздохи.

— А? Да пожалуй. — Он все-таки расслабился, как бы она на него не действовала, мальчиком он уже не являлся.

— Что там положено говорить, в таких случаях? Спрашивать об увлечениях, работе, бывших или настоящих парнях? — она на секунду отвлеклась от дороги, сверкнув улыбкой.

— Я уже подзабыл, — Филипп поддержал шуточный тон, — лет десять не ходил на свидания.

— Тогда расскажи ты, чем кроме работы увлекаешься?

— В последнее время, похоже, только алкоголем — произнес он после

непродолжительного молчания. Затем вспомнил ночной кошмар, и его передернуло. — И еще подумываю о толковании сновидений.

— А я рисую, — она включила левый поворот и перестроилась. — Еще с детства любила, но сейчас тоже времени не хватает. Мучают кошмары? — спросила без всякого перехода.

— С недавнего времени. — Не стал отпираться он.

— Тебе не повезло. На моей памяти, смэренги появлялись лишь один раз. Давно. И кроме них, там не было ничего особенного. Не было вот такой складки.

— Складки?

— Да. Это то, что мешало группе вернуться к точке выхода.

— Складка, — повторил он, — буду знать, как называется.

— Ну, у всех явлений есть и заумные названия-идентификаторы. — Аманда сбросила скорость, сделала правый поворот, заехала на какую-то полупустую стоянку. Среда, многие гуляки ждут пятницы и на парковке стояли лишь несколько автомобилей.

— Пойдем, мне нравится этот ресторан.

Внутри царил полумрак. Филипп оценил интерьер как готический. Светильники в виде свечей, горгульи на стенах.

Аманду тут явно давно знали. Официант провел их в отдельную комнату, где было всего два столика. Освещение давали небольшие лампы в виде людских черепов.

— Атмосферно тут, — Филипп галантно отодвинул для нее стул.

— Согласна.

— Думал, тебе на работе хватает мистики.

— Просто ностальгия, — пожала плечами валькирия, — и потом, на работе, вот там мистика, а тут забавы. Что пить-то будешь?

— Виски, если в этом заведение, он не подделка.

— Лучше возьми коньяк.

Пока ждали заказ, Филипп молчал, да и Аманда не спешила нарушать тишину. Затем он разлил по бокалам янтарную жидкость и произнес:

— Давай за встречу?

— Давай.

Они выпили. Филипп зажевал лимоном, а девушка отпила вишневого сока.

— Так вот, — продолжила она, — ты, как я говорила, везунчик. Такого сильного противодействия, как у тебя, я еще не припомню. Мы стараемся не лазить в «Фалькар», когда там штормит.

— Не могу сказать, что я счастлив от своего везения.

Официант принес горячее, и пока расставлял тарелки, они снова молчали.

— Зато, теперь знаешь, как это есть в жизни. Многие те, кто не способен перейти грань, почему-то уверены, что мы туда в отпуск отдохнуть ходим.

— Я вообще плохо представлял, что это