Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

— Само собой, — кивнула Эйприл и поймала Драко, с разбегу кинувшегося ей в руки. — Что это ты расхулиганился? Уже все сделал, что я велела?

— Почти! — радостно ответил тот. — Я потом доделаю, я хочу погулять, пока погода хорошая! Смотри, Эйп, какие облака красивые! Папа, скажи!

— Очень красивые, — согласился тот, забрал у Эйприл сына и посадил себе на плечо.

— Вуф, — сдержанно подтвердил мистер Фенелли и застучал хвостом по земле.

Люциус властно привлек к себе Эйприл. Драко ухватил ее за косичку и засмеялся. Мистер Фенелли гулко гавкнул, а появившаяся рядом Молли улыбнулась: хозяева были довольны, а значит, скромная домовуха все делала верно, никто на нее не гневался…

— Мы посоветовались и решили, что детей отдадим в обычную школу, — сказал вдруг Малфой.

— Да ладно?! — Эйприл обернулась, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Я не шучу. Разумеется, это будет хорошая дорогая школа, — добавил он с толикой высокомерия, — но мы пришли к выводу, что детям нужно узнать, каковы их маггловские сверстники. Взять Дурсля и Поттера — они прекрасно уживаются, хотя, как сказал Вернон, поначалу дрались…

— Им еще надо объяснить, что нельзя давать волю магии, — напомнила девушка.

— Думаю, годам к семи они и так научатся держать себя в руках. Поучатся с магглами, а там мы запишем их в Шармбаттон… как хотела Нарцисса… — Люциус умолк. — Или в Дурмштранг. Там будет видно.

— Конечно, — сказала Эйприл и погладила его по руке. Мистер Фенелли ткнул мокрым холодным носом, а Драко просто обнял отца за шею. — Разберемся…

— Вот это да! — сказала Эйприл, глядя по сторонам. Люциус держал на руках Драко, а мистер Фенелли, ошарашенный таким количеством незнакомых запахов, старался не удаляться от хозяев. — Красота какая!

— Эйп, смотри! Вон она, как на картинке! — Драко указывал на Эйфелеву башню.

— Ну, вживую она намного симпатичнее, — сказала девушка и улыбнулась.

Переезд уже завершился. На ферме остались Ленни с Джун и Джоном, которым все-таки подчистили память, а остальные живо собрались да и отправились в неведомое. Мэй волновал в основном ее Билли, ну а остальное — как получится. Во всяком случае, записку с адресом Фреда Снейп получил, остальное было в его руках.

Дурсли тоже отбыли; Петуния искренне радовалась волшебному переводчику, а то ничего ведь не поймешь!.. Сару это не трогало, она ухитрялась договариваться с местными буквально на пальцах, а дети уже начали трещать на жуткой смеси английского с французским.

— Может, нам уже пора домой? — негромко спросил Люциус. — Вечереет. Драко пора укладывать…

— Да бросьте, — сказала Эйприл. — Когда еще увидишь…

«Как прекрасен апрель в Париже», — мысленно закончил Малфой и улыбнулся. Все-таки жизнь была прекрасна.

— Ну опять… — проворчал Драко и обнял мистера Фенелли за шею. — Взрослые — ужасно глупые. До вечера еще столько времени! Ужинать надо и вообще, а они опять…

— Гав, — горестно подтведил пес.

— А может, это не просто? — спросил мальчик. — Меня Эйп так никогда не целует…

— Гр-р-р… — задумчиво произнес мистер Фенелли.

— Эйп говорила, что тетеньки целуются с дяденьками, когда любят друг друга, — доверительно поведал псу мальчик. — Ну так это же очень хорошо, как по-твоему?

— Гав! — сказал тот и стукнул хвостом по мостовой.

— Вот я тоже так думаю. Эйп самая хорошая, лучше не бывает! Пускай папа только с ней целуется, а не с какой-нибудь чужой теткой!

— Гав!

Драко посмотрел на взрослых. Люциус обнимал Эйприл, та притулилась к его боку, но все вертела головой, увидела наконец мальчика и протянула руку. Он охотно прижался к ней, мистер Фенелли сел по другую сторону, хозяин потрепал его по ушам.

Вдалеке сияла огнями Эйфелева башня. Теплый ветер мягко касался лиц и ерошил волосы.

Апрель в Париже был несказанно прекрасен.

Измайлова Кира

Бежать нельзя остаться

Старшее поколение

— И что теперь прикажете мне делать? — вопрошал Люциус Малфой у однокурсников. Он один занимал половину дивана в слизеринской гостиной по праву старосты, по праву наследника благородного рода… и просто благодаря своей вопиющей наглости.

— Пригласи кого-нибудь другого, — посоветовал Крэбб.

— Кого, дорогой мой?! — всплеснул руками Люциус. — Всех приличных девушек давно разобрали, а с теми, что остались без пары, я, уж прости, не покажусь на люди! И вообще, я рассчитывал на Нарциссу, а теперь из-за ее нелепого каприза мы оба остаемся без партнеров на балу!

— А на младших курсах ты смотрел? — поинтересовался Гойл.

— Смотрел, — огрызнулся Малфой. — Шестой — кромешный ужас. Пятый… всех не видел, но из тех, кого успел разглядеть… О, Мерлин!

— Но, может, вы еще помиритесь? До бала больше недели, успеете, — примиряюще сказал Лестрейндж.

— Как же! Она упрямая, как… как все Блэк! А я первым прощения просить не стану, — нахмурился Люциус. Подумал и вдруг улыбнулся особенно мерзко. — А знаете… Сделаю вот что: перед завтраком пойду пройдусь по школе, староста я все-таки или нет? И на какую девицу наткнусь первой, ту и приглашу, если она согласится. Будете свидетелями?

— А если страшная окажется?

— Нарциссе же обиднее будет.

— А если малолетка?

— Хм… Зришь в корень, Лестрейндж. Уточнение: девица должна быть старше третьего курса.

— Ну, тогда у тебя проблем не возникнет, — фыркнул тот, — за тобой любая вприпрыжку побежит…

…-А обязательно было начинать обход с самого верха? — проговорил запыхавшийся Гойл.

— Но приятнее ведь спускаться, чем подниматься? — легкомысленно ответил Малфой.

Ему хотелось приключения. Правда, «первая встречная» и впрямь могла оказаться некрасивой, но тут уж никуда не денешься, раз слово дал. И вообще, в его присутствии даже страшненькие девушки расцветали и делались как минимум приятными. Переживет. А Нарцисса пусть кусает локти!

— Чего мы в такую рань поперлись, все спят еще, — бухтел Крэбб.

— Именно! И меньше вероятность нарваться на что-нибудь жуткое, — поднял палец Малфой. — Тихо!.. Кто-нибудь, выгляните и посмотрите, кто там?

— Ты попал, — ядовито сказал Лестрейндж, высунувшись из-за угла. — Там твоя первая встречная. Не малолетка, точно. Сидит на подоконнике, книжку читает. Валяй, приглашай!

— Может, она уже занята, — оптимистично сказал Гойл.

— Как я выгляжу? — поинтересовался Люциус, поправив галстук и пригладив волосы.

— Как прожженный соблазнитель, — ответил ему Рабастан. — Иди уже! Будешь знать, как такие клятвы давать…

Он прошел по коридору, не прячась, не тая шагов: староста все-таки, имеет право находиться, где хочет!

Девушка в самом деле сидела на широком подоконнике, свесив одну ногу, а на согнутом колене другой пристроив толстую книгу. Света было вполне достаточно, чтобы разбирать текст.

— Что это вы здесь делаете, мисс? — спросил Малфой, тут же с досадой поняв, что начать разговор надо было как-то иначе.

— Читаю, — обернулась она. Он увидел галстук и мысленно застонал: гриффиндорка! — Я разве нарушила какое-то правило?

Ясно, увидела значок старосты и слизеринский галстук, вот и перепугалась.

— Нет, я просто шел с обходом и удивился, что могло провести вас сюда в такую рань, — постарался смягчить тон Малфой. Хм… Карие глаза, довольно длинные вьющиеся каштановые волосы, личико приятное, но красавицей не назовешь. Что ж, могло быть и хуже.

— Девочки в нашей спальне не любят, когда я рано встаю и отдергиваю шторы или Люмосом пользуюсь. Говорят, им даже через полог в глаза светит, — улыбнулась она. — Вот я и ухожу. Библиотека еще закрыта… Ничего, если я тут посижу?

— Сидите, конечно, это не запрещено, — пожал плечами Люциус. — Глаза только не испортите, темновато все же.

— Ничего, я привыкла.

— А как ваше имя? — спохватился он.

— Кэтрин. Кэтрин Харрис. Гриффиндор, — добавила девушка. — Пятый курс.