Сердце ворона - Олег Яковлев

Ваштаргх усмехнулся: все, как и задумано, идет в срок – пробили верхнюю брешь, которая… которая, судя по рисункам Верховного Вождя, будет укреплена кольями – туда будут направлены лучники.

– Пошевеливайтесь! До заката брешь должна быть, как я вверх и как я в стороны!

Одни орки бросились под гору, помогать тем, кто был уже внутри, другие волокли в темень входа припасы снеди, дрова, колья, заготовленные для строительства.

Ваштаргх смотрел на большую скалу, которая была продолжением другой скалы. Видел, как полторы тысячи орков, которыми он руководит, строят непробиваемый бастион на костях земли. Бастион, до которого жалким крепостям людишек, как от гоблина до тролля. Бастионы, в глубинах которых сокрыта огромная тайна, известная лишь ему самому, Верховному Вождю и Старшему шаману Аррн’урру.

Верховный Вождь был вне себя от ярости. Он крушил все, что попадалось под руку. Его секира без жалости обрывала жизни всем, кто только осмеливался громко выдохнуть поблизости. Орки разбегались кто куда, страшась его гнева. Что ж, они правильно его боялись.

Укрепленный кольями лагерь походил на клетку с разъяренным тигром, а Грышган был сейчас именно этим зверем. Он бросался из одного угла в другой, не находя себе места.

– Где она?! – ревел орк. – Ищите ее и не смейте показывать своих мерзких рыл, пока не найдете!

Он бросился в свой шатер – самый богатый и огромный. Все здесь напоминало о ней. Каждая вещь дышала ею. Вот, в центре, большой очаг – здесь она варила похлебку… Рядом с очагом – теплые медвежьи шкуры. Грышган с болью вспоминал, как они лежали, закутавшись в них, спасаясь от холода степных ночей, вот ее любимый лук – ищейки принесли его из оставленного остроухими демонами городка белокожих. Лук нашли, ее – нет! И след простыл! Хотя нет, след как раз и был… два десятка самых искусных ищеек-следопытов брошены на поиски. Если не найдут ее, он сам, лично, перероет весь Ронстрад. Уж в этом никто не мог сомневаться!

– Молю тебя духом леса… – шептал Верховный Лорд Конкра, преклонив колени.

Очень большое, раза в три выше и толще обычных, невероятно древнее дерево, перед которым он стоял, было дубом. Белая кора, широкие и полупрозрачные, словно сотканные из утреннего тумана, листья. Его прекрасные ветви, походящие на изящные руки мраморных скульптур, были единственными такими во всем лесу, эльфы нашли его еще в те далекие дни, когда заселяли Конкр…

Белый Дуб.

– Молю тебя духом леса, помоги мне… – Витал Эстарион закрыл глаза. Он бы мог сейчас поклясться, что, не поднимая век, видит, как кора дерева слой за слоем исчезает, обнажая его сущность, его темные глубины.

За спиной Эс-Кайнта стоял лорд Мертингер. Великий воин застыл, будто превратился в каменную статую, синие глаза холодно смотрели на коленопреклоненного Верховного Лорда.

– Молю, явись… – уже теряя всякую надежду, мрачно прошептал Витал.

И опять без ответа – все так же легкий ветер колышет листья, ветви подрагивают, а лесные звуки кажутся далеким потусторонним шумом – биение сердца заглушает все.

Эс-Кайнт встал, бросил последний взгляд на белую кору Дуба. Не говоря больше ни слова, он пошел к тропе, которая петляла между деревьями, к большой реке. Его спутник направился за ним, не пытаясь хоть как-то успокоить Верховного Лорда – он понимал, что такую боль не облегчат никакие слова. Он понимал, потому что также испытывал эту боль.

– Куда же вы?! – раздался вдруг за спинами лордов высокий мелодичный голос.

Эльфы моментально обернулись – их глазам предстала невероятной красоты женщина, сидевшая меж ветвей Белого Дуба. Ее кожа необычайного нежно-белого цвета была деревянной! И в этом не было ничего удивительного, ведь она родилась и жила в самом Белом Дубе. Длинные зеленые волосы окутывали ее стройное тело, подобно плащу, такие же глубокие изумрудные глаза смотрели на двух оторопевших эльфов.

– Или вы больше не хотите меня ни о чем спросить? – насмешливо произнесла дриада.

Эльф с Черным мечом вопросительно взглянул на Эс-Кайнта. Тот же не мог оторвать взгляд от древесной красавицы.

– Подойдите, вы, оба. И ты, Аэссэ-Экайнтэ Витал Эстарион, Верховный Правитель, и ты, лорд Дома Недремлющего Дракона Мертингер, Первый Меч Конкра.

Оба лорда молча подчинились. Дриада вскинула руки, вокруг них взмыли в воздух опавшие листья и лепестки цветов.

– Что ты хотел от меня, Витал Эстарион, я знаю. Мысли твои и боль твоя мне известны. Ты пришел просить спасти дочь твою, Звон Леса.

Витал Лунный Свет склонил голову в знак согласия, Мертингер отвел взгляд.

– Ты хочешь исцелить ее от ран, полученных в бою близ восточной твердыни людей?

– Что мне нужно для этого сделать, о дочь леса? – Эс-Кайнт ни мгновения не сомневался, что дриада сможет исцелить Аллаэ Таэль.

– Это же очевидно. Можно отвести от нее смерть лишь одним способом: привести ко мне того, кто ее истинно любит, и того, кого истинно любит Звон Леса.

– Я привел…

– Витал Эстарион, отойди – мне нужно говорить с лордом Недремлющего Дракона. Эти слова должны коснуться лишь его ушей и дойти лишь до его сердца.

Витал кивнул и молча отошел.

– Мертингер, сын Неалиса. Внемли моим словам, и пусть кровь твоя не кипит, а оставит лишь здравый расчет в твоих действиях.

– Внимательно тебя слушаю, о дева леса, – проговорил лорд.

– Сначала скажи мне, истинно ли твое желание спасти дочь своего Повелителя?

– Воистину так, прекрасная.

– Так слушай же: должна сказать тебе, что сердце твое чисто, так же, как и помыслы. Я знаю, что никогда ты не плел интриг и предпочитал встречаться с врагами лицом к лицу. Что всегда был честен, как с друзьями, так и с недругами, и лишь благодаря тебе мир воцарился в Конкре. Но я должна сказать, что ты не сможешь исцелить дочь Витала Эстариона. Ту, кого вы зовете «Звон Леса».

Мертингер вздрогнул, сердце застыло, словно ледышка где-нибудь далеко в Стриборе.

– Но почему? Не ты ли только что сказала, что нужно привести к тебе, мудрейшая, того, кто истинно любит Аллаэ Таэль, и того, кого истинно любит она?

– Готов ли ты выслушать слова, которые станут мечом, разбивающим твое сердце? Готов ради жизни эльфийской принцессы?

– Готов, – коротко ответил лорд.

– Я вижу, что ты ее истинно любишь, но беда твоя в том, что она любит не тебя.

Лицо эльфа омрачилось. Он почувствовал, как ноги готовы подкоситься и бросить тело на траву, к основанию Белого Дуба Дриады.