Идущие - Абай Тынибеков

и большие подушки для сиденья. Сняв шубу и шапку, он опустился на шкуры, провёл по ним ладонями, затем устало откинулся на спину и закрыл глаза. Он не заметил, как крепко уснул впервые за последние дни.

Пробудился он оттого, что сквозь сон почувствовал, что в юрте есть кто-то ещё. Открыв глаза и взявшись рукой за рукоять меча, он присел. Возле очага спиной к нему стояла девушка и что-то делала.

– Кто ты? – тихо обратился к ней Хаан-бек, но его могучий голос напугал её, и было видно, как она вздрогнула, прежде чем повернулась к нему, прижав руки к груди.

– Дильбар?! – увидев её лицо, удивился Хаан-бек и поднялся.

– Да, это я, – опустив голову, тихо ответила она.

– Что ты здесь делаешь? – подойдя к ней, спросил Хаан-бек.

– Огонь едва не погас, вот я и подложила в него дрова, – пожала она плечами, смотря ему прямо в глаза.

– Почему ты это делаешь? Почему ты здесь? – недоумевал Хаан-бек.

– Хаан-бек, здесь всё я подготовила, – Дильбар обвела взором юрту и развела руки в стороны. – Я готовила тебе эту юрту.

– Ничего не понимаю. Почему ты готовила мне юрту? Разве больше некому заняться этим? – вновь удивился Хаан-бек.

– Мне это было нетрудно, – спокойно сказала Дильбар. – К тому же меня об этом попросил мой отец.

– Правитель?! – ещё больше удивился Хаан-бек.

– Да, – кивнула Дильбар и стала обходить юрту, нежно касаясь пальцами ковров на стенах и разглядывая их, как это делал Хаан-бек некоторое время назад.

– Что же, здесь всё очень красиво и уютно. Ты очень способная, и видно, что старалась, – вернувшись на своё место и опустившись на шкуру, довольно произнёс Хаан-бек. – Проходи, Дильбар, присаживайся.

Дильбар подошла и опустилась на одну из подушек для сиденья. Они посмотрели друг на друга и тут же отвели взоры. Дильбар нервно сжимала одну ладонь в другой, смотря на огонь, а Хаан-бек одной рукой разглаживал шерсть на шкуре, внимательно рассматривая её, а другую положил себе за пазуху. Какое-то время они так и сидели, молча и не смотря друг на друга, пока Дильбар не взглянула на Хаан-бека:

– Уже поздно. Я пойду. Твоя прислуга скоро принесёт тебе еду.

Хаан-бек посмотрел на неё, затем взглянул на дымоходное отверстие в центре свода: небо было тёмное. Он вновь перевёл взгляд на Дильбар и кивнул, соглашаясь с её словами. Девушка поднялась. Хаан-бек тоже встал. Она подошла к своей шубке, что лежала у стены рядом со входом, надела её и вышла из юрты. Хаан-бек ещё долго стоял и смотрел на дверь, потом опустился на место, откинулся на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок.

«Ещё вчера у меня ничего не было, а теперь есть красивое жилище, я стал властителем главного стойбища и всех стойбищ в этом крыле, получил наследный титул сян дуглу, который будут носить мои сыновья, мои внуки и все мои потомки, я вышел из тени правителя, и меня узнали все сановники, да к тому же я уже почти зять самого могущественного правителя усуней. М-да, ну и дела… Вдобавок ко всему дочь правителя хороша собой, неглупа и умелица, каких ещё нужно поискать. Странно всё это… Не успел я подумать о вхождении во власть над своим народом, как вдруг она сама меня приблизила к себе велениями правителя. В такое невозможно поверить, но это уже правда… Почему же мне не стыдно за свои ночные мысли? Может быть, потому, что я был честен с собой, откровенен в своих дерзновенных желаниях? Может быть. Трудно всё это понять… Для меня всё складывается очень даже хорошо. Но что теперь делать? Как поступить с Яншенуком? В том, что его нужно возводить во власть над канглами, нет сомнений, но как быть с его чувствами к Дильбар? Ей немного легче, ведь она считает его умершим от болезни и, видимо, уже смирилась. А вот с ним как поступить? Я почти пообещал, что он и Дильбар будут вместе, когда он станет правителем канглов. Он верит мне, поскольку считает, что за моими словами и обещаниями стоит наш правитель. Впрочем, тогда и она узнает о том, что он жив. Что может произойти после этого?.. Дильбар, скорее всего, начнёт выяснять у меня, как всё случилось. Сказать ей неправду я не смогу. Она возненавидит меня… Вот чем всё закончится… Моя семья, едва возникнув, сразу распадётся. Так нужно ли, зная это наперёд, создавать её? Не знаю. Её отец, конечно же, станет настаивать на сохранении семьи и попытается убедить дочь, но и ему, и всем известен её своенравный характер. Хотя следует признать, что она с некоторых пор изменилась. Что-то в ней стало другим. Похоже, какой-то надлом произошёл в её душе. Но она девушка гордая и не станет жить со мной, даже если у нас с ней появится ребёнок к этому времени. Она не посмеет уйти от меня только в одном случае: если я стану правителем вместо её отца. Я не позволю ей сделать это. Ослушаться тогда она не сможет… Однако возникает новый вопрос. После всего, что сегодня сделал для меня правитель, стоит ли стремиться на его место, как я решил вчера? Полагаю, что нет, не стоит. Теперь, обладая властью и титулами, да к тому же став его зятем, я превращаюсь в единственного его наследника, а он не вечен. Так к чему рисковать, если всё однажды произойдёт так, как ему и положено, согласно существующим традициям… Мне следует явиться к правителю и поделиться с ним планами относительно Яншенука. Так будет правильно. Я расскажу ему обо всём, кроме отношений между Яншенуком и его дочерью. Главного шамана, то есть моего отца, уже нет в живых, и правителю не удастся узнать, почему он на самом деле скрыл сведения о выздоровлении Яншенука и спрятал его в дальнем селении. Наби-бек ничего не скажет. Ему это не нужно. Он всё делал, чтобы правитель не узнал об этом. Шаманов правитель не станет спрашивать об этом из уважения к памяти главного шамана… Ну и, конечно же, я не скажу правителю о золоте Даута. Мало ли что может произойти в жизни, и оно мне не помешает. Его я заберу у шаманов и спрячу в надёжном месте. Шаманы же по своей воле никогда никому ни о чём, что им известно, и ни о ком не говорят. Таковы их правила».

Обдумав всё, что произошло и приняв окончательное решение, Хаан-бек уснул.

* * *

Иджими уже знал о