Феодальное общество - Марк Блок

Глава III.

ОТ ГЕРЦОГСТВ К ОКРУГАМ, ПОДЧИНЕННЫХ СЕНЬОРУ

1. Герцогства

Сама по себе тенденция дробления больших государств на более мелкие политические объединения была на Западе очень древней. Единству дряхлеющей Римской империи с одинаковым напором грозили как честолюбивые военачальники, так и непокорные городские аристократы, объединявшиеся иной раз в местные союзы. В отдельных областях феодальной Европы сохранились маленькие олигархические «римские государства», как свидетельства былого, исчезнувшего в других местах. Таким был «союз венецианцев» — объединение поселений, основанных на островах лагуны беглецами с «твердой земли», назвавших свое объединение именем своей родной провинции, крепость на холме Риальто, которую мы привыкли называть Венецией, появилась много позже, и еще позже она сделалась столицей. В южной Италии такими маленькими независимыми государствами были Неаполь и Гаэта. На Сардинии династии местных вождей разделили остров на сферы влияния. Короли варварских королевств всячески препятствовали процессу дробления своих государств, но в то же время не могли не уступать давлению властей на местах. Так, например, у нас есть свидетельства, что Меровинги уступали право избирать графа то аристократии одного графства, то другого, они же разрешали грандам Бургундии самим назначать управителей замков. С этой точки зрения, укрепление провинциальной власти, которое мы наблюдаем на всем континенте после того, как распалась империя Каролингов, которую позже будем наблюдать у англосаксов, в некотором смысле было возвратом к прошлому. Однако существование в недавнем прошлом мощных государственных учреждений наложило на местную власть своеобразный отпечаток.

В империи франков несколько графств составляли основу каждого «территориального округа». И поскольку графы Каролингов были настоящими чиновниками, то тех, кто стал обладателем власти в новые времена, можно назвать, не опасаясь анахронизма, «главными префектами», так как они, будучи одновременно еще и военачальниками, объединяли под своей административной властью сразу несколько округов. Есть свидетельства, что Карл Великий сделал для себя законом никогда не поручать одному графу несколько округов одновременно. Вполне возможно, что при его жизни этот мудрый закон, если и нарушался, то не часто, зато часто нарушался при его преемниках, а после Людовика Благочестивого и вовсе был забыт. Дело было не в корыстолюбии крупных сеньоров, обстоятельства были таковы, что применять этот закон стало трудно. Иноземные вторжения и соперничество королей привели к тому, что война стала образом жизни франков, а значит, военачальники стали играть главенствующую роль не только на пограничных территориях, но и по всей стране. Карл Великий учредил объезды страны с целью контроля, временные инспекторы, называемые missus, превратились в постоянных правителей. Между Сеной и Луарой таким был Роберт Сильный, южнее прародитель графов Тулузских.

Кроме управления несколькими округами-графствами эти крупные сеньоры получали право и на главные королевские монастыри. Став их покровителями, мирскими «настоятелями», они приобретали дополнительный источник денежных средств и людей. Уже владея феодами, получали новые феоды или аллоды и создавали в провинции обширную клиентуру, присваивая себе оммажи королевских вассалов. Правитель, не имея возможности лично управлять всеми территориями, которые были официально подчинены ему, вынужден был назначать сам или принимать уже существующих в некоторых землях нижестоящих графов или виконтов (дословно «отряженных графом»), а всех своих подчиненных объединять и связывать оммажами. Для назначения верховного управителя нескольких графств особой церемонии не существовало. Их называли и они называли сами себя, не вкладывая в эти названия особых различий: архиграфами, главными графами, маркизами, — то есть управителями пограничной области марки, поскольку именно по образцу пограничных территорий стали управлять и внутренними областями, — а также герцогами, позаимствовав этот титул у римлян и Меровингов. Последнее название употреблялось только в тех местах, где новой власти служила уже сложившаяся структура. Мода и привычка постепенно закрепляла в одном месте один титул, в другом — другой, так, мы видим, что в Тулузе и Фландрии сохранился самый простой титул графа.

Само собой разумеется, что по-настоящему стабильными эти «сгустки» власти стали, только сделавшись наследственными, то есть когда стали наследоваться «почести» — в Западной Европе, как мы знаем, это произошло раньше, в империи много позже. До этого внезапная смерть правителя, изменившиеся намерения короля, враждебность или интриги окружающих магнатов могли в один миг разрушить все построение. На севере Франции руководить большими территориями пытались два различных графских семейства, прежде чем эта власть окончательно закрепилась за маркизами Фландрскими, жившими в крепости Брюгге. Одним словом, в успехе и неуспехе большую роль играл случай. Однако нельзя объяснять все случайностями.

Основатели княжеств, безусловно, не были знатоками географии, но устремлялись туда, где географические условия соответствовали их амбициям: например, на земли, давно связанные между собой дорогами, обжитые и посещаемые; на ключевые придорожные пункты, важность владения которыми мы уже знаем по изучению королевств: во-первых, они имели решающее военное значение, во-вторых, давали возможность собирать пошлины, становясь источником дохода. Разве мог не только выжить, но и процветать бургундский принципат при таких неблагоприятных условиях, если бы герцоги не владели дорогами, ведущими от Отена и долины Уш по пустынным горным районам в долину Роны? «Он жаждал завладеть крепостью Дижон, — говорит об одном из претендентов монах Рихер, — надеясь, что с того дня, когда завладеет ею, сможет подчинить своим законам лучшую часть Бургундии». Господа Апеннин, графы Каносса, не замедлили распространить свою власть на соседние низменности — долины Арно и По.

Очень часто соединение земель было подготовлено давней привычкой жить общей жизнью. И не случайно титулы новых владельцев оказывались привязанными к старинным местным или этническим названиям. В тех местах, где группа с тем или иным названием была поначалу достаточно велика, в конце концов от нее оставалось одно название, и им произвольно называли какую-нибудь малую частичку целого.

Что же касается самых больших территорий, на которые традиционно делилось государство франков и которые не раз выступали как самостоятельные государства, то, например, Австразия почти целиком вошла в Лотарингию. Зато, наоборот, о трех других: Аквитании, Бургундии и Нейстрии в 900-х годах помнили просто как о Франции, и воспоминания эти стерлись еще не скоро. Став главой этих обширных округов, правитель гордо именовал себя герцогом аквитанцев, или бургундцев, или франков. Объединение этих трех герцогств так привычно казалось всем королевством, что и сам король говорил о себе иной раз как о «короле франков, аквитанцев и бургундцев», а Робертин Гуго Великий, притязая на верховную власть, счел, что обладает ею, когда присоединил к французскому герцогству, которое он унаследовал от отца, еще и инвеституры двух других, но это предприятие было слишком грандиозным, чтобы продлиться долго[48].

На деле герцоги Франции, став позже королями Капетингами, обладали реальной властью только в тех графствах-округах, которые сами держали в руках, то есть в 987 году — в шести или восьми графствах вокруг Парижа и Орлеана, а графства в низовьях Луары узурпировали у них их собственные виконты. Старинная земля бургундцев была в феодальную эпоху поделена между королевством Рудольфьенов — часть ее была превращена в большой феод, который держали от этих королей («графство» Бургундское, наше Франш-Конте), — и Францией, где находилось бургундское герцогство. Это герцогство, располагаясь от Соны до Отинуа и Авалонне, разумеется, не охватывало всю Бургундию — Бургундию Санса и Труа, например, — но в западной Франции про него привычно говорили «Бургундия». Королевство Аквитания на севере доходило до Луары, и очень долго после того, как оно стало герцогством, центром притяжения оставалась эта река. Гильом Благочестивый подписывается в 910 году под хартией об учреждении аббатства Клюнн герцогом Буржским. Между тем этот титул оспаривался многими соперничающими семействами, и то семейство, за которым он в конце концов закрепился, обладало реальными правами только над пуатевенскими равнинами и западной частью Центрального массива. Затем к концу 1060 году удачное наследство позволило этому семейству присоединить к своей вотчине герцогство, расположенное между Бордо и Пиренеями и основанное местной династией, именовалось оно герцогством басков или Гасконью. Феодальное государство, возникшее из этого объединения, безусловно, было достаточно значительным по величине. Однако оно не включало в себя многие земли, которые изначально считались принадлежащими Аквитании.