Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

— На снегу, — пожимал плечами он.

— А что же ты не играл с другими? — допытывалась она.

— Во что? — поднимал он на нее безжизненный взгляд.

— Ну, не знаю, в снежки, хотя бы, — предлагала она.

— Зачем? — спрашивал он с таким безразличием, что даже она терялась.

Не могу точно сказать, что сломило, в конце концов, ее оптимистичное упрямство. Скорее всего, два события объединились — по крайней мере, произошли они почти одновременно.

Однажды вечером Игорь вернулся домой более оживленным, и — не успели мы сесть за ужин — поинтересовался, как бы сделать так, чтобы у него появился брат или сестра. Мы с Татьяной ошеломленно переглянулись — после знакомства с наблюдателем вопрос о втором ребенке закрылся у нас сам собой. Уловив наше замешательство, Игорь продемонстрировал, что пребывание среди обычных человеческих детей и для него не прошло даром — внимательно глядя на Татьяну, он сообщил ей, что, если она хочет, чтобы он играл с другими детьми, то он бы предпочел играть с кем-то близким — и не только в саду, но и всю жизнь.

Татьяна ответила ему, что мы подумаем об этом, я же взмолился, чтобы он еще не узнал в этой классической фразе именно то, чем она является — вежливый, но категорический отказ.

Спустя пару дней Татьяне позвонила Света и прямо, без обиняков, в подробностях объяснила ей, как переживает Игорь отчуждение Дарины, и решительно велела ей немедленно прекращать это безобразие. Когда я говорил то же самое, она и ухом не вела, а вот после Светиных слов явно дрогнула и принялась нервно вышагивать по гостиной, взвешивая, по всей видимости, в уме все за и против своей, уже казалось бы, неизбежной капитуляции. Я молчал, чтобы мой робкий голос поддержки этой идеи не оказался основным аргументом против нее.

Не обижайтесь, дорогие соавторы — я и сейчас все эти записи собираю, потому что ей всегда на каждое мое слово с десяток других свидетельских показаний требовалось.

Она, правда, еще пару дней продержалась — уже на чистейшем упрямстве. Затем как-то утром, недовольно хмурясь, она ворчливо дала мне указания приступать к акту торжественного примирения с Тошей. Я чуть было не поинтересовался, с чего это она меня таким доверием вдруг облекла, но, с другой стороны, где-то она была права — я первым с этой идеей выскочил, значит, и наказан за это должен быть — ее же реализацией. Кроме того, подумал я, если Татьяна с таким лицом мириться начнет, то с Тоши станется уволиться. И Дарину в другой сад перевести.

У этого паразита хватило совести скрыть самодовольную ухмылку и даже изобразить чувство облегчения. Внимательно наблюдая за ним в зеркало заднего обзора, я вдруг заметил, что Дарина вопросительно глянула на Игоря, который, коротко покосившись на Татьяну, утвердительно кивнул ей. Сначала я мысленно возблагодарил весь состав небесного руководства за те пару дней, которые они предоставили Татьяне для того, чтобы она окончательно утвердилась в искренности своего желания восстановить мир и согласие со всем Тошиным семейством. Но вслед за благодарностью небесной предусмотрительности во мне тут же вспыхнуло раздражение — опять эта львица мелкая моего Игоря использует. Еще и в качестве индикатора добропорядочности его близких. Я чуть не перенес восстановление дружеских отношений на некое потом.

Первый после длительного перерыва взгляд на старую Татьянину квартиру ничуть не улучшил мне настроение — там нас встретил такой же бардак, как и после рождения Дарины. Вот у нас такого никогда не было! Даже когда Татьяна не успевала что-нибудь убрать, так я после работы находил возможность и ужин приготовить, и все по местам разложить. А этот балбес только и знает, что детей на руках таскать, вместо того чтобы за порядком следить.

На этот раз, правда, их девочку вынесла нам показывать Галя, и я принялся разглядывать творение моего незадачливого подмастерья. Ну что ж, можно признать, что хоть в этом он не оплошал — ребенок получился довольно привлекательный. В ней не было напористой, вызывающей красоты Дарины и не менее агрессивного требования внимания к себе — она робко посматривала на нас, то и дело пряча лицо Гале в волосы, и улыбаться начала, лишь когда мы немного отвлеклись от созерцания ее и разговорились.

Татьяна тут же провозгласила, что Аленка — копия своего отца. Господи, только не характером, взмолился я и заметил, обращаясь не так к присутствующим, как к отцам-архангелам, что мне кажется, что она скорее на Галю будет похожа. К моему огромному удивлению, Тоша с готовностью согласился со мной — явно, подлец, настроился в мирной обстановке встречу провести, прошлые грехи замаливая.

В чем я окончательно убедился, когда мы устроились в спальне и в трех углах ее практически тут же заступили на боевое дежурство наблюдатели — Тоша немедленно увел меня в кухню. Там я все же мягко попенял ему на полный разгром в квартире, чтобы он не думал, что меня примитивным поддакиванием смягчить можно. Он мне ничего не ответил — только усмехнулся загадочно, когда я добавил, что дело мужчины — за главным в жизни следить. Мне как-то неуютно стало — уж лучше бы огрызнулся, так оно и понятнее, и привычнее. А теперь сиди и жди, когда он ответный выпад сделает. И главное — какой.

Ждать мне пришлось недолго. Он, по-видимому, давно подкарауливал момент, когда мы с Татьяной слабину дадим, и готовился к нему. Вернее, готовил — ребенка вместо себя к барьеру выпустил! Против превосходящих сил противника! Из этого ребенка, правда, явно вырастал ангельский бич — если бы мне предложили описать доходящие до меня ощущения наблюдателей, я бы изобразил их сжавшимися в тугой комок созданиями, уткнувшимися лицом в колени и тщетно пытающимися прикрыть голову руками. Вернее, не голову, а уши.

Мне вдруг так обидно стало. За Игоря. Ну, почему не ему, а этой балаболке такой хлесткий язык достался, что она в считанные минуты недоброжелателей в нокаут посылает? Уж не потому ли Тоша увел меня чай готовить? А что с Татьяной? Она еще в сознании? Тревожно глянув на нее, я не заметил, однако, никаких признаков сработавшей защитной системы организма, наоборот — она внимательно слушала Дарину, и время от времени не только на губах ее, но и в глазах мелькала легкая улыбка.

Я осторожно приоткрыл шумовые заглушки, которые автоматически запечатали мне уши, как только я вступил в зону извержения Дарининого красноречия. Ну, кто бы сомневался! Разумеется,