Ангел-наблюдатель (СИ) - Ирина Буря

Татьяну, понял, что ее женский взгляд рассмотрел в конце этого их совместного светлого — Светой нарисованного — пути пропасть средних, в лучшем случае, размеров. Если вообще не бездну.

По дороге домой Татьяна молчала. Дома тоже. Я быстро приготовил ужин в надежде, что после него она наконец-то выплеснется. Ничего подобного. Игорь тоже притих, настороженно поглядывая на нее — пришлось мне за троих напряженную паузу заполнять. Перед сном Игорь тихонько спросил меня, из-за чего Татьяна опять сердится.

— Она не сердится, она просто устала, — успокоил я его. — Давай, засыпай скорее, чтобы она тоже смогла отдохнуть, и завтра все будет хорошо.

Будет-будет, мысленно пообещал я самому себе. Бойкот всему миру мы уже тоже проходили. И если в те периоды, когда на Татьяну находит приступ бешеной активности, нужно затаиться и переждать стихийное бедствие, по возможности не привлекая к себе его особого внимания, то когда Татьяна в себя ныряет, требуются прямо противоположные методы. Чтобы она взвилась до облаков и сама разнесла в пух и прах этот свой кокон дурацкий.

— Ты можешь мне объяснить, что это за свинство? — рявкнул я, входя на кухню после того, как Игорь заснул. Нет, не входя — застыв на ее пороге, прислонившись плечом к косяку двери и сложив на груди руки.

Не сработало. Она подняла на меня отсутствующие глаза. Молча.

— Если тебе кто-то настроение испортил, то нечего его на нас срывать, — усилил я натиск. — Про себя я уже не говорю — одним твоим фокусом больше, одним меньше, но Игорь снова думает, что он в чем-то виноват. Его с какой стати ругать?

Сработало, но не до конца. Она ответила мне, но словно с другого конца квартиры, где все ее внимание было занято чем-то куда более интересным.

— Ему действительно есть, чего пугаться. И нам тоже.

— А мне позволено будет узнать, чего именно мне следует опасаться? — сделал я последнее усилие. — А то у меня как-то соображения не хватает разглядеть.

— Толь, перестань, — чуть поморщилась она. — Ты меня сейчас все равно не разозлишь. Что, если Светка права окажется?

— О Господи! — театрально вздохнув, присел я к столу. Теперь можно и помолчать — по возможности скептически, чтобы она меня убеждать начала.

— Вот именно, — кивнула она. — Им и сейчас уже несладко с этими вашими наблюдателями, но однажды они узнают о них правду — когда, насколько я поняла, ваши мудрые начальники сочтут их готовыми к этому. Ты себя помнишь в самом начале, когда находился у них под надзором? А Игорю с Дариной всю жизнь так жить? В семье? Когда каждое их слово подсушивать будут и за каждым жестом подглядывать? А если у них дети будут? Им так же, как и нам, постоянно дрожать за них — кроме того, что друг за друга бояться?

Ага. Понятно. На этот раз она не в себя ушла, а в картину всей будущей жизни Игоря, уже прорисованную ею во всех деталях. И в самых мрачных тонах. Да какая разница — план действий остается тем же: разбить!

— Значит, так, — уверенно начал я. — Кому бы там что ни мерещилось, они пока только дружат — это я тебе ответственно, регулярно читая мысли Игоря, говорю. До малейшего намека на какой-либо другой интерес у нас есть еще минимум лет пятнадцать. А за это время либо наши до чего-то доисследуются, либо у наблюдателей рвения поубавится, либо Игорь с Дариной по жизни в разные стороны разбегутся.

— Да что-то мне уже не очень в это верится, — вздохнула Татьяна. — Ты же сам видишь, какой Игорь привязчивый. Дарина — хорошая девочка, ничего не хочу сказать, но у нее для него слишком сильный характер. Хоть бы она увлеклась кем-то, честное слово! С друзьями лучше в детстве расставаться, это я по себе помню.

К этому ее пожеланию я присоединился всей душой и всеми помыслами. И, как потом выяснилось, совершенно напрасно — Татьянины мечты, как правило, таковыми и оставались, а вот к моим у нас прислушивались внимательно — чтобы с удовольствием ошарашить меня их исполнением.

До лета все у нас было тихо и спокойно. Света никаких романтических разговоров больше не начинала, Татьяна тоже делала вид, что не придала ее словам особого внимания, Тоша вернулся к своей обычной сдержанной манере поведения, а Игорь с Дариной не демонстрировали никаких признаков усиления своей взаимной привязанности. А летом, когда в саду наступили каникулы, мы и вовсе редко с кем бы то ни было виделись. Игорь к установленным правилам всегда относился с понимаем и в период запланированной разлуки вполне довольствовался периодическими видеосеансами с Дариной.

Но, к сожалению, концепция летнего отдыха от обычной круговерти была понятна далеко не всем. Марина нюхом учуяла, что в моей жизни случился период совершенно нетипичного спокойствия, и тут же решила исправить это безобразие.

Короче, в один прекрасный, как мне с утра казалось, день я узнал, что ее война с преступным руководством детского дома подошла к победному концу, но для установления и поддержания порядка на очищенной от противника территории ей требовались доверенные лица. Выяснилось, однако, что под ее требования не подошел никто из всего находящегося в ее распоряжении численного состава отдела Стаса и несметного количества темных. Услышав, что все их коллективные достоинства померкли рядом с моими психологическими талантами, я на какое-то время лишился дара речи. Но на очень непродолжительное — тринадцать секунд молчания собеседника Марина приравнивает к четкому и однозначному «Да».

В конечном итоге я все-таки согласился, но вовсе не потому, что растаял от Марининой неприкрытой лести или выпятил грудь колесом в ответ на ее очередной вызов. И уж тем более не в погоне за дополнительным заработком в дальнейший ущерб своим основным обязанностям, как меня пытаются упрекнуть. Работа в детском доме никаких доходов не приносит — я рассматривал и сейчас рассматриваю ее как свой посильный вклад в оздоровление общего психологического климата в отдельной, пусть и незначительной по размеру, части земли. Большинство человеческих проблем возникает в детстве, и если в том же самом детстве научить людей распознавать их, анализировать и вырабатывать в себе устойчивость к ним, то, возможно, в недалеком будущем у моих коллег работы будет побольше, а у сотрудников Стаса — поменьше. Хотелось бы надеяться, что однажды хоть кто-то из них вспомнит обо мне с благодарностью — на слова признательности в своей нынешней ситуации я не очень рассчитываю.

Одним словом, в тот день, когда детский сад вновь открылся после лета, я