Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

Рабов заставили начать раскопки прямо сейчас. Кирки застучали о камень, полетели осколки породы. Один едва не угодил Май в лицо, и она опасливо попятилась. При виде этого надсмотрщик приказал отвести своего драгоценного волшебника с помощницей куда-нибудь в безопасное место и там запереть… на всякий случай. А у дверей поставить надежного охранника.

– Не хочется, чтобы такой ценный работник случайно погиб, – объяснил страж, ухмыляясь. – А то у нас среди рабов есть настоящие бандиты… Вы разбогатеете, если взаправду нашли хорошую россыпь – да и нам всем перепадет… Но если соврали, оба станете рабами.

Май сидела, запахнув меховой плащ и не глядя на Амариллиса. Она слушала далекий глубинный гром, от которого слегка содрогался каменный потолок.

– Что это?

– Это перемещаются пласты земли. Так старик порой ворочается во сне. Ничего страшного.

Май доверчиво кивнула и успокоилась. Снаружи стучали кирки, казалось, это продолжается бесконечно. Несколько дней ожидания Май была погружена в собственные мысли. Она отколола от стен маленькие пластинки камня и делала свой собственный набор рун, чтобы было чем себя занять. Девушка много знала о рунах, но, конечно же, не все. Каменные пластинки чуть-чуть грели руку, как будто жили собственной жизнью.

– А они найдут рубины? – спросила Май на третий день ожидания взаперти.

– Конечно, найдут. Разве бы я стал подвергать тебя опасности и посылать их колоть цельный камень?

– Что-то ты слишком хороший, – недоверчиво прищурилась девушка. – Слишком хороший, чтобы быть настоящим.

– Милая моя Радостная Луна, в миг, как я тебя увидел, я понял, что дышу только для тебя. Единственная моя цель в жизни – чтобы ты была счастлива.

– Хватит! Ты же понял, что я имею в виду! Мужчины никогда так не разговаривают с девушками. Я жила среди мужчин много лет, иным из них я нравилась. Но никто не пытался, так сказать, пасть к моим ногам.

– Тогда они слепцы.

– На свете так много других женщин, ты мог бы очаровать любую. Почему ты выбрал меня? – возгласила она отчаянно, хотя на самом деле была польщена.

Амариллис был очень красивым мужчиной, с волшебным голосом, способным растопить камень. Май с ним не разговаривала несколько дней, но теперь не выдержала – слишком хотелось отвлечься от страшных ударов за стенами.

– Потому что ты особенная, Май. Таких больше нет. Она насмешливо улыбнулась.

– Подумаешь. Каждый человек – особенный.

– Я тебе уже говорил раньше. Ты призвала меня в час нужды. Ты нуждалась во мне. Это очень много. Из этого произросла наша с тобой близость, из этого произрастет любовь.

За дверью послышался ужасающий грохот. Воздух гулко ухнул, приподняв Май волосы на голове. Поднялась удушающая пыль, пол как будто просел под ногами. Девушка сразу поняла, что что-то идет не так. Наверное, туннель обвалился, как и боялся тот раб. Дверь распахнулась, в нее толпой ввалились солдаты.

– Нескольких наших и инженера завалило! Они где-то там, под обвалом. Найди их!

Никто и словом не обмолвился о рабах, хотя их, конечно, оказалось под обвалом больше всего.

– Я не могу, – резко ответил Амариллис.

– Колдун ты или нет?

– Я ищу камни, а не людей. Людей я не вижу сквозь землю.

В руки Амариллису сунули кирку, а Май вручили мешок, чтобы таскать обломки. Хоть и маленькая, она старалась изо всех сил, готовая на все, лишь бы спасти людей из-под обвала. Когда на свободе оказался первый из пострадавших, девушка поняла, что принесет больше пользы, исцеляя раны, а не таская камни. Она развязала свой мешочек, крича, чтобы принесли воды, и возблагодарила Великую Матерь, что в мешочке есть кабалланский иссоп и ивовая кора для облегчения боли. Но больше всего Май была рада меду, потребному для обеззараживания ран, покрытых грязью и пылью.

Закончив с первым раненым, девушка бросилась дальше в расчищенную часть туннеля. Раненые солдаты кричали от боли, но Май остановилась помочь рабу, у которого камнями размозжило ногу.

– Брось его, – раздался над ухом голос солдата. – Некогда возиться с рабами. Их у нас много.

И на голову несчастному опустилась суковатая дубина. Сучки глубоко вонзились ему в лицо, череп хрустнул, как расколотый орех.

Май на миг привалилась к стене, мир вокруг стремительно кружился. Девушка молилась только, чтобы не потерять сознание.

Защелкали кнуты, гоня уцелевших рабов дальше в заваленный туннель, на помощь инженеру и дюжине солдат, заживо погребенных в самом конце.

– Достаньте инженера! Он ценный работник, – вовсю кричал надсмотрщик.

Май в ужасе смотрела на три человеческие руки и две ноги, торчавшие из-под груды камней. Было ясно, что этим людям уже ничто не поможет.

Кто-то из солдат сгреб Амариллиса за грудки.

– Это ты все устроил! Из-за тебя мы сюда полезли!

И он с силой впечатал тяжелый кулак Амариллису в живот.

Тот покачнулся, слегка скривясь от боли, вместо того чтобы свалиться на пол, харкая кровью. Кеолотианец был вдвое его крупнее и вложил в удар всю свою силу, однако Амариллис удержался на ногах и смотрел ему в глаза, скривив в усмешке эльфийские губы.

Май зажала уши руками, чтобы ничего не слышать, и попробовала сосредоточиться на том, что от нее зависит. Нужно было помочь хотя бы кому-то. Девушка работала быстро, бинтуя раны, накладывая мази, – но в большинстве случаев все, что она могла сделать, это утишить боль маковыми семенами с севера Ориаксии.

– Сюда! Я здесь! – стонал раненый из-под обломков, и Май едва смогла протиснуться в узкую щель меж камнями.

Она все-таки смогла пролезть и увидела блестящие белки глаз несчастного. Все остальное его тело было черным от пыли. Девушка поморгала, ничего не видя, и вернулась за фонариком.

При свете стало ясно, что несчастному размозжило колено большим камнем. Раненый умудрился освободить ногу с помощью кирки, но Май видела, что тот ужасно страдает от боли и страха. Руки его совсем похолодели. Темная кровь заливала ногу, смешиваясь с пылью и образуя черное месиво. Брезгливость девушка потеряла давно – Морригвэн всегда сердилась, если ее ученица бледнела при виде увечья. Без промедления Май перетянула рану, чтобы остановить поток крови.

Но кость в раздавленной ноге была совершенно раздроблена, и девушка поняла, что тут ничем не поможешь. Она смогла только остановить кровотечение и дала несчастному сока ориаксийских маковых семян, чтобы облегчить боль. Ногу придется отрезать, понимала Май, но это было превыше ее возможностей. Больной хватался за ее руку и бормотал слова благодарности, а девушка сидела рядом и старалась не плакать, ожидая, когда их откопают.