Что-то кроме магии - Akana again

— Кого привел? — послышался сиплый голос.

— Покупателя, — вполголоса ответил Снейп. — Впусти.

Дверь открылась шире, показав хозяина целиком — обросшего пегой щетиной мужичка, одетого в бесформенную бурую хламиду. Палочку он по-прежнему сторожко держал перед собой в грязноватой жилистой руке.

— Тоже оборотень? — кивнул он на Квиррелла, пропуская обоих внутрь лавки.

— Нет, обычный волшебник.

— То-то я и гляжу, больно гладкий.

— Объясни, наконец, куда ты меня привел, — потребовал Квиринус, оглядывая пыльные полки с побитыми котлами, щербатыми горшками, тарелками и прочим хламом, грязным и кое-как наваленным на кривые доски, прибитые по стенам.

— Еще немного терпения. Хью, есть новое?

— А как же! — довольно осклабился тот, показав редкие желтоватые зубы. — Щедрые деньки выдались... Стой спокойно. И ты, малый, тоже.

Палочка Хью принялась выписывать в воздухе сложные фигуры, из которых состояло заклинание распознавания Оборотного зелья.

— Ну вот, теперь вижу, что это ты, Носатый. Заходите.

Полки с битыми черепками растворились в воздухе. Вместо них открылась небольшая чистая комната без окон, ярко освещенная магическими светильниками. Вдоль стен в несколько рядов шли стеллажи, где лежали пожелтевшие от времени свитки, книги, ларцы разной величины, всевозможные коробочки, свертки и тюки.

Хозяин, приволакивая ногу, прошел первым и встал за аккуратную конторку у входа.

— Квиррелл, знакомься: Хромой Хью — лучший в Европе специалист по магическим предметам, которые... э-э-э... имеют туманное прошлое. Ему несут то, что ты не найдешь ни в одном музее и ни в одной библиотеке, — подмигнул Снейп. — Это и есть мой подарок.

— Имеется кое-что из архивов известных семейств, а также несколько свитков из Отдела тайн, — спокойно, точно какой-нибудь бакалейщик или зеленщик о своем товаре, сообщил торговец краденым. — Будете смотреть?

— Клянусь Основателями, это самый необычный презент, который я когда-либо получал! — Квиринус понял наконец, где находится, но, как и предполагал Северус, не стал изображать из себя оскорбленную добродетель. — Туманное прошлое — забота авроров, а мне после знакомства с Фелпсом очень не хочется им помогать. Показывайте, достопочтенный Хью, все, что у вас имеется!

— Уж кем-кем, а аврорами меня не напугаешь, — хмыкнул Хью.

Спустя час оба покупателя покинули лавку и двинулись в обратный путь. По дороге Северус подробно объяснил, как правильно себя вести с Хромым, когда приходить, что говорить, чтобы не схлопотать какое-нибудь нехорошее заклинание промеж глаз. Обитатели Лютного не церемонятся с теми, кто им не по нраву или вызывает подозрение. Квиринус все внимательно выслушал.

— Чуть не оставил там все жалование, — он с довольным видом похлопал себя по карману. — Зверски проголодался после твоего старьевщика. Зайдем в «Котел»?

Пока обедали, именинник был оживлен и шутил, но за кофе отчего-то притих. Снейп не торопился выяснять причины изменения настроения: если сочтет нужным — расскажет сам. В баре стоял негромкий уютный гул, на эстраде инструменты, как всегда, ненавязчиво играли что-то магловское.

— Знаешь, Годрик в моем возрасте уже успел в крестовом походе поучаствовать и основать свой факультет, — нарушил молчание Квиррелл. — Фламель нашел Философский камень... А я написал всего лишь одну статейку, которую вполне могут мне завернуть.

— Глупости говоришь, — пожал плечами Северус. — Ты начал серьезную работу, года через два-три о ней заговорят, вот увидишь.

— И через двадцать лет за этим же столом встретятся убеленный сединами магистр-историк и почтенный директор Хогвартса! — вновь развеселился Квиринус.

— Ты меня, что ли, прочишь в директора? Брось! — он даже рассмеялся от такого предположения.

— А я бы на месте Дамблдора другой кандидатуры и не искал. Да, МакГонагалл его заместитель, и логично предположить, что она займет его пост, когда — или если, — директор решит уйти на покой. Но наша Минерва слишком прямолинейна, она слишком гриффиндорка для того, чтобы успешно обходить все острые углы. Ты — другое дело.

Северус внимательно вгляделся в лицо собеседника, подозревая, что тот его разыгрывает. Но нет, Квиринус не шутил и обсуждал его карьеру как дело пусть и не близкого, но вполне вероятного будущего.

— У меня и так получился взлет, будто от хорошего пинка: из камеры Визенгамота — за учительский стол, а оттуда сразу же — в деканскую мантию. Но дальше меня МакГонагалл точно не пропустит. Да я и сам не хочу, если честно.

— Предпочитаешь тихо-мирно стареть в одной и той же должности, как Слагхорн? — с невинным видом поддел его Квиррелл.

— Тихо и мирно? Вот это уж точно не про меня. Но и о кресле директора не мечтаю. Не до него мне совсем.

* * *

В школу вернулись уже после ужина. Квиррелл напомнил о предстоящей вечеринке и отправился к себе. Северус заглянул в гостиную узнать, как дела. Долохов доложил, что никаких чрезвычайных происшествий не было.

— Ну как же не было, если Мальсибер в спальне зачем-то повернула меня лицом к стене? — обиженно возразила Моргана. — Так меня еще никто не оскорблял!

— Она это объяснила как-нибудь? — удивился Снейп.

— В том-то и дело, что нет! Она так все и оставила! Вечером вернулись из Хогсмида другие девушки, исправили это безобразие... А Бернадетт я с утра не видела больше, — Моргана покачала головой. — Она в последние дни была не такая, как обычно. Ночами плакала...

— Что ж вы мне раньше не сказали? — упрекнул ее декан. — Мисс Монтегю, возьмите трех человек в помощь, срочно разыщите мисс Мальсибер и попросите прийти сюда.

Девушки разбежались в спальни, в уборные, в ванну старост, в другие помещения Хогвартса, где в этот час могла бы находиться пропавшая семикурсница. И вскоре вернулись с одинаковым ответом: ее нигде нет.

— Небось, обжимается со своим гриффиндорцем где-нибудь под лестницей, — проворчал Долохов. — И болезнь свою для этого выдумала, точно говорю.

— Хорошо, если так... — Северус подумал, что Этти не стала бы врать для того, чтобы тайно встретиться со Скримджером: их свиданиям и так никто не мешал. А уж отказаться от совместного визита в Хогсмид? Нет, тут что-то более серьезное. И повернутый к стене портрет... Колокол башенных часов дал сигнал