Что-то кроме магии - Akana again

— Нам всем свойственно заблуждаться, профессор Снейп, — ласково провещал он. — Совершать ошибки, делать промахи... Это извинительно. Но не извинительно упорствовать в своих ошибках, — голос стал совсем медовым. — Ваш студент, кажется, его фамилия Блишвик, проявил прискорбную последовательность в своих заблуждениях. За что и был наказан.

— В чем же он заблуждался? — Ладони сами сжались в кулаки, и он поспешил убрать их со стола.

— Я попросил мистера Блишвика дать определение понятию «Темные Искусства», — взгляд Фелпса перестал казаться сонным, но выражение лица оставалось невозмутимым. — Он вместо того, чтобы кратко сформулировать то, что совершенно однозначно изложено в учебнике, выдал собственную дефиницию. Согласно ей, определение «Темные» — бессмысленно. Есть просто магия как таковая. По словам этого юноши, любое заклинание может быть использовано и во вред, и во благо, следовательно, разницы нет. Посудите сами, уважаемый декан, разве допустимо потворствовать таким губительным заблуждениям? — Фелпс сочувственно улыбался, глядя на окаменевшего Снейпа.

Такого злого азарта Северус не испытывал уже давно. Когда ты весь как на ладони, и некуда отступить, и непременно нужно ответить ударом на удар, без права на промах, а счет времени идет на мгновения... Над обедающими повисла тишина. Все смотрели на этих двоих, точно понимали, что это уже не безобидная застольная беседа.

— Мой студент признает и уважает мощь Темных Искусств. Разве недооценка возможностей врага — не менее пагубное заблуждение, уважаемый коллега?

— Врага можно только презирать! — отрезал Фелпс. — От уважения один шаг до преклонения. Впрочем, — прищурился он, — от вас я и не ждал других заявлений, учитывая ваше прошлое. Только как бы вы ни восхищались Темным Лордом, но дело ваше проиграно, Снейп, проиграно раз и навсегда.

Слова упали тяжело и равнодушно, как приговор. Фелпс не собирался спорить — он провозгласил истину и теперь спокойно ждал капитуляции противника.

— Беда не в том, что проиграно так называемое «наше» дело... Беда в том, что не выиграно ваше.

Противник не капитулировал. Он растянул губы в мерзкую ухмылку, которую новый учитель ЗоТИ уже успел не раз заметить на отвратительной физиономии местного полтергейста.

— Это, наконец, переходит всяческие границы! — декан Гриффиндора в ярости отодвинула от себя тарелку и встала. — Почему мы должны терпеть насмешки Пожирателя смерти?! Господин директор, я требую немедленной отставки Снейпа и выдворения его из Хогвартса!

Северус тоже вскочил.

— Полгода назад я бы сам с огромным удовольствием покинул эти в высшей степени гостеприимные стены, — едва сдерживаясь, ответил он. — Но вы опоздали: теперь уж я никуда не уйду. А если вы, профессор, и дальше станете попрекать меня моим прошлым, не удивляйтесь, что когда-нибудь я и отвечу вам, как Пожиратель смерти.

— Ваши угрозы неуместны, — вмешался Дамблдор. Его спокойный и властный голос отрезвляюще подействовал на обе противостоящие стороны. — Минерва, сядьте, пожалуйста. Северус, к вам это тоже относится. Впредь настоятельно прошу рабочие темы обсуждать исключительно в учительской.

* * *

Блишвик сидел, насупившись, и мрачно смотрел на огонь в камине. Притихшая Мальсибер и хмурый Долохов расположились рядом с ним на диване. Постепенно в гостиную стянулись и другие студенты. Декан решил не переносить разбирательство в кабинет, потому что это дело касалось всех.

Окажись Фелпс просто некомпетентен, было бы намного проще. Но слизеринцы единодушно подтверждали, что он объясняет предмет не хуже Флитвика. Все учебники и всю сопровождающую литературу новый преподаватель знает назубок и того же требует от учеников. И ничего сверх того. Мечта, а не учитель...

— Авроры кидались «Авадами» точно так же, как и Пожиратели, — угрюмо говорил Эбнер.— Мне отец рассказывал. Тогда в чем разница?! А этот дурак...

— Не «этот дурак», а профессор Фелпс, — поправила всегда вежливая Мальсибер.

— А этот дурак, — упрямо повторил Блишвик, — утверждает, даже простое знание чего-то из Темных Искусств — уже преступление.

— К сожалению, он не дурак, а гораздо хуже, — Снейп задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику. — Он фанатик. Свято уверенный в своей правоте. Таким никогда ничего не объяснишь и не докажешь. Опасный народ...

— Что же нам теперь делать?

Хороший вопрос. Можно не сомневаться: этот аврор сумеет придраться к любой формулировке, любое неосторожное слово перевернет с ног на голову ради своих, как он убежден, высших целей. Открытый конфликт с ним невозможен. Да и не нужен...

— В столкновении лба и каменной стены победит стена, — начал рассуждать Северус, еще сам не понимая толком, что хочет предложить, но уже ощущая каким-то шестым чувством жизнеспособность новой идеи. — А если и лоб станет каменным?

Студенты молчали, пока еще не понимая, к чему ведет декан.

— Превзойдите его в лояльности. На уроках смотрите ему в рот, отвечайте с таким выражением, точно большей радости для вас не существует. Просто-напросто прикиньтесь восторженными идиотами. Иногда ум полезно припрятать — до поры до времени.

— Противно, — поморщился Блишвик, — повторять за ним всю эту чушь...

— Эб, а ты считай, это роль такая, — вдохновился идеей староста шестикурсников Фарли. — Салазара изображал, неужели придурка-зубрилу не изобразишь?

— Поглядим на реакцию Фелпса, — подытожил Снейп. — Нам важно не потерять больше ни единого балла.

* * *

План начал воплощаться в жизнь на следующем же уроке ЗоТИ, когда учителя и учеников встретила огромная надпись на стене в классе, выполненная зеленой краской: «Обожаю Аврорат!». Фелпс, не дрогнув ни единым мускулом на лице, ликвидировал надпись, на на другое утро она появилась снова — но уже на потолке. Признание в любви к подразделению Министерства красовалось на дверях в апартаменты Фелпса, на форзаце книг, на внутренней стороне гардероба, а однажды проявилась при всех на обеденной скатерти — как раз тогда, когда учитель собирался приступить к трапезе. Буквы в каждом случае были зелеными. Авторство проделок ни у кого сомнений не вызывало, но Снейп на