Ленин. Кн. 1 - Дмитрий Волкогонов

Заместитель коменданта „Дома особого назначения“ Г. П. Никулин вспоминал много позже, отвечая на вопрос:

— Известно ли было предварительно Ленину, Сверлову, другим руководящим центральным работникам о расстреле царской семьи?

— Поскольку Голощекин (военный комиссар Уральской области) два раза ездил в Москву для переговоров о судьбе Романовых, то следует, конечно, сделать вывод, что об этом именно шел разговор…99

Даже если расстрел был „оформлен“ решением Екатеринбургского Совета, почти невозможно предположить, что эта акция могла быть осуществлена без санкции ЦК большевиков и лично Ленина. Это просто исключено. Большевики партийную иерархию ценили особо. Единственное, что могло сдерживать Ленина от расправы над царем, — желание осуществить эту акцию в виде „пролетарского суда“. Но по мере приближения фронта к Екатеринбургу в условиях „шаткости“ большевистской власти эти соображения даже фиговой законности были отброшены в сторону. Ленин знал о подготовке расправы над царской семьей и одобрял ее. Вот еще одно очень авторитетное свидетельство.

Один из видных советских дипломатов А. А. Иоффе оставил после себя незаконченные воспоминания. В разделе „Ленин и наша внешняя политика“ есть такой фрагмент.

„…Когда произошла казнь бывшего царя Николая Романова и его семьи, я находился в Берлине. Мне официально было сообщено лишь о казни Николая II; я ничего не знал о его жене и детях и думал, что они живы. Когда ко мне с различными запросами о судьбе Александры Федоровны (принцессы Алисы Гессенской) и ее детей являлись представители и от Вильгельма II, и от брата бывшей царицы герцога Гессен-Дармштадского, и от других принцев, — я всегда сообщал то, что сам знал и чему верил. Но в конце концов я стал сомневаться в правильности своей информации, ибо до меня все же доходили различные слухи. Несмотря, однако, на все мои запросы в Москву, я по этому вопросу не мог добиться никакого толку. Наконец, когда — проездом в Швейцарию — в Берлине (инкогнито) был покойный Ф. Э. Дзержинский, я пристал к нему и от него узнал всю правду, причем он мне рассказал, как Владимир Ильич категорически запретил кому бы то ни было сообщить мне об этом.

— Пусть Иоффе ничего не знает, — говорил, по словам Дзержинского, Владимир Ильич, — ему там, в Берлине, легче врать будет…“100

„Врать“ большевикам теперь приходилось так же часто, как и прибегать к силе. Ложь и насилие стали универсальными инструментами новой власти.

О трагической гибели императорской семьи написано очень много. Но в основном, а точнее, почти все (до недавнего времени) — за рубежом. Эта тема, как и тема связей большевиков с немцами, происхождение Ленина, особенности его болезни, денежные дела партии, личное инициирование вождем террора, и многие, многие другие были запретными. Ведь здесь большевикам, несмотря на их мастерство в пропаганде, приходилось в основном защищаться, обороняться, оправдываться. Не случайно, что все материалы, проливающие свет на историю зверской расправы с царем, его женой, детьми и окружающими лицами, были тщательно спрятаны в самых секретных спецхранилищах.

Лето 1918 года в России было чудовищно щедрым на убийства. Гильотина революции работала без передышки, особенно после покушения на жизнь Ленина 30 августа. Но убийство императорской семьи было особой вехой. Большевики этим актом отбросили саму видимость какого-либо правосудия. Даже если допустить, что они могли что-либо предъявить царю Николаю Александровичу, царице Александре Федоровне, то что они могли „инкриминировать“ ребенку Алексею, наследнику императора, его четырем юным дочерям: Ольге, Татьяне, Марии, Анастасии? Их было невозможно судить даже большевистским судом!

Решение об „искоренении монархии в России“, принятое в Москве, предполагало свершение руками екатеринбургских большевиков чудовищного преступления. Как удалось установить по ряду косвенных доказательств, распоряжения Лениным и Свердловым были отданы устно. Наше утверждение, что была поставлена задача „извести весь род Романовых“, подтверждается почти одновременным убийством великой княгини Елизаветы Федоровны, великого князя Сергея Михайловича, князя Ивана Константиновича, князя Константина Константиновича, князя Игоря Константиновича, графа Владимира Палея (сын великого князя Павла Александровича) — все в Алапаевске. В Перми еще раньше, мы знаем, был зверски убит брат императора великий князь Михаил Александрович.

Уничтожению царской династии большевики придавали очень большое значение. Они хотели не только исключить возможность появления на российской сцене когда-либо монархического знамени, которое мог поднять кто-либо из уцелевших, но и этим чудовищным актом хотели заставить привыкнуть народ российский к мысли: термидора, реставрации прошлого, не будет. Что к этому акту прямо причастна Москва: Ленин, Свердлов, Совнарком, ЦК — нет сомнений. Как писал М. К. Дитерихс, руководитель колчаковского расследования обстоятельств уничтожения царской семьи, доподлинно установлено, что самая влиятельная большевистская фигура в Екатеринбурге — Голощекин, партийная кличка Филипп, в начале июля находился в Москве со специальной миссией: решить судьбу Романовых101. Впрочем, она была решена большевиками еще в начале века. Сейчас нужно было обговорить лишь „технику“ преступления. Голощекин был близок со Стекловым, Зиновьевым, но особенно со Свердловым, человеком, как теперь установлено, прямо причастным к ряду страшных кровавых оргий по уничтожению казачества. Мы уже упоминали, что П. М. Быков, собиравший материал о расстреле царской семьи и встречавшийся со всеми исполнителями, писал о принципиальном решении: уничтожение Романовых было „поручено“ президиуму Совета102.

Большевики, „отбиваясь“ от навалившихся на них со всех сторон в первый год своего властвования проблем, не решились на открытый суд над царем. Хотя в результатах суда тоже не приходится сомневаться. Но в этом случае остались бы живы отпрыски императорской семьи, которые, даже находясь в руках большевиков, представляли большую опасность нарождавшейся тоталитарной системе.

Одним чудовищным ударом октябрьские победители пресекли прямую линию династии Романовых, которая началась триста с лишним лет назад в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась — о рок судьбы! — в Ипатьевском доме города Екатеринбурга.

Оставшиеся осколки династии оказались разбросанными по всему свету. За рубежом стали создаваться многочисленные монархические организации. Это, прежде всего, сторонники Николая Николаевича, считавшие, что только военная интервенция может восстановить монархию. Весьма влиятельным объединением стала организация монархистов, возглавляемая П. Н. Врангелем, со временем примкнувшая к великому князю Николаю Николаевичу. Возникли и другие монархические организации: „Союз кавалеров ордена Святого Георгия“, „Союз русских офицеров“, „Общество галлиполийцев“ — во Франции, „Церковный Совет“ в Праге, группы в Польше, Югославии, Болгарии, Турции, Италии, Швеции, Финляндии, Америке…