Ленин. Кн. 1 - Дмитрий Волкогонов

Но это все было в прошлом. А сейчас все выслушали будничное сообщение Свердлова о горькой участи последнего русского царя. «А семью вывезли?» — только и спросил негромко кто-то. Ответа не последовало.

— Какое примем решение? — послышался вновь голос Ленина.

А какое может быть решение: ВЦИК однозначно и быстро одобрил действия большевиков Екатеринбурга.

— Одобрить, поддержать, согласиться, — раздались голоса.

В протоколе записали:

«Слушали:

Внеочередное заявление Председателя ЦИК тов. Свердлова о казни бывшего царя Николая II по приговору Екатеринбургского Совдепа и о состоявшемся утверждении этого приговора Президиумом ЦИК.

Постановили:

Принять к сведению»83.

Сразу же после решения Ленин перешел к постатейному чтению проекта декрета о Наркомздраве; надо торопиться. В повестке дня еще более двадцати пунктов…84

И продолжали буднично рассматривать другие вопросы, словно нанизывая красные бусы на черную нитку: о Народном комиссариате здравоохранения, о реорганизации общества Красного Креста, об организации государственной статистики и т. д. и т. п. Как будто ничего не произошло. К насилию быстро привыкли.

Ленин знал, что расстреляна вся семья царя. Он не просто знал, но они со Свердловым и Троцким не раз обсуждали этот вопрос. Для них было ясно: император российский должен быть ликвидирован. Большевики не могут рисковать революцией. Столько роялистов подняли головы… Но долго считали, прикидывали, прежде чем решили расстрелять; на суде нужно предъявить царю счет — длинный список его «преступлений». Но когда подняли головы казаки, офицеры, восстали чехи — какой может быть суд? История давно вынесла царю свой безжалостный вердикт… Так считали вожди.

Думаю, что Ленина не мучили угрызения совести. Он всегда видел в самодержавии смертельного врага. Персональные носители монархической системы для него давно были «вне закона». Почему?

Прежде всего, разве не царизм уничтожил его старшего брата? Разве он может когда-нибудь это забыть? Ленин не хотел думать о том, что Александр пытался осуществить покушение на жизнь царя. Император был готов помиловать студента при условии, что он раскается в своих деяниях. Этого, к сожалению, не случилось.

Мы уже упоминали в книге, что Ленин ценил Нечаева за его волю и революционную решительность. Бонч-Бруевич вспоминал, как Ульянов говорил об этом человеке: «Совершенно забывают, что Нечаев обладал особым талантом организатора, умением всюду устанавливать особые навыки конспиративной работы… Достаточно вспомнить его ответ в одной листовке, когда на вопрос: „Кого же надо уничтожить из царствующего дома?“ Нечаев дает точный ответ: „Всю большую ектению“. (В церкви на большой ектений всегда вспоминался весь дом Романовых. — Д.В.) Так кого же уничтожить из них? Да весь дом Романовых — поймет каждый читатель. Ведь это просто до гениальности!»85 Так говорил Ленин.

Далее. Ленин считал естественным уничтожение монарха не только потому, что так поступила Французская революция. Такова была установка и российских социал-демократов. Еще на 11 съезде партии, в 1903 году, кое у кого была мысль вставить в программу пункт об отмене смертной казни. Но это вызвало «только насмешливые возгласы:

„И для Николая II?“ Даже меньшевики в 1903 году не посмели поддержать предложения об отмене смертной казни для царя86 . Может ли он думать иначе, чем партия, которой он руководит? Естественно, для Ленина в соответствии с его убеждениями и программными установками партии на этой земле места для Романовых не должно оказаться. Таковым было одно из глубинных проявлений его „революционности“.

Наконец, разве он уже не выражал публично, что русский царь должен быть физически уничтожен? Центральный Комитет РСДРП(б) 21 апреля 1917 года, вскоре после возвращения Ленина из Швейцарии, принял резолюцию, написанную лично им, Лениным, где черным по белому было сказано: „…Мы считаем Вильгельма II таким же коронованным разбойником, достойным казни, как и Николай II…“87 Можно ли сказать более ясно? Разве он скрывал свои взгляды в отношении российского самодержца?

В работах, докладах, статьях, речах, воззваниях, написанных с середины 1916 года до середины 1919-го, за три года, Ленин упоминает царя более ста раз! Но ни разу с серьезным анализом деяний личности — главы российского государства. Ни разу!

Наиболее распространенные эпитеты, которыми пользуется Ленин, упоминая царя: „Николай Кровавый“, „коронованный разбойник“88. Весь набор ленинских обвинений в адрес русского царя чрезвычайно убог и сводится к тому, что „коронованный разбойник“ „заключил тайные договоры“ и „развязал грабительскую войну“89. Ленину положительно нравится буквально пинать ногами поверженного монарха: „полоумный Николай“, „слабоумный Николай Романов“, „идиот Романов“, „изверг-идиот Романов“90. Робеспьеровское мышление Ленина давно вынесло свой приговор российскому императору. Ленин еще до переворота считал, что „Временное правительство, вынужденное под нажимом левых партий арестовать Николая II, содержит царя на слишком. льготных условиях“91.

Что же делал Ленин 16 июля, накануне расстрела царя и всей его семьи, и на другой день, 17-го, когда злодеяние уже свершилось?

С самого утра он занимается совнаркомовской рутиной: подписывает мандаты И. И. Вацетису и К. Х. Данишевскому о назначении их на Восточный фронт: одного командующим и другого — членом военного совета. Просматривает и подписывает протокол предыдущего заседания Совнаркома, пересылает „германские документы“ Чичерину, беседует с делегацией рабочих Путиловского завода…

А, вот интересная деталь! Ему докладывают запрос к Председателю Совнаркома копенгагенской газеты „National tidende“: что Ленин скажет по поводу муссируемых слухов о расстреле бывшего царя Николая II?92 В воздухе витало предчувствие готовящегося преступления…

Повертев лист бумаги с запросом, Ленин быстро пишет ответ, что слухи он не комментирует… Все это происки буржуазной пропаганды. Хотя он уже знал о принятом решении…

Вечером Ленин ведет долгое заседание Совнаркома (как раз тогда, когда в Екатеринбурге уже заканчивались приготовления для кровавой расправы). Десятки вопросов Ленин пропускает через свой мозг, предлагая короткие резолюции-постановления. Подумал ли он (хоть раз!), что вот-вот свершится злодеяние?