Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

компанию. Она думала, что девушка отправится своей дорогой, когда они доберутся до Сюйсана, или потом, когда переночуют в Лойа… и каждый раз, когда казалось, что Цофи вот-вот уйдет, та заявляла, что поедет с Тайши до следующего привала.

То ли Цофи правда некуда было податься, то ли она слишком боялась остаться одна — в любом случае Тайши признала, что общество этой язвительной девицы ей приятно. Тем более что в ее отсутствие пришлось бы довольствоваться угрюмым Пахмом. Так или иначе, Цофи доказала, что ум у нее острый. Читала и считала она лучше, чем Тайши и Пахм, вместе взятые.

Цзянь устыдился.

— Я не знал… мне просто казалось, что вы не вернетесь за мной.

— Интересно почему? Я, кажется, тебе обещала. Мне и в голову не приходило тебя бросить.

Раз десять приходило. Но, по крайней мере, Цзянь перестал дуться, как выкупанная кошка. Тайши оглядела его с головы до ног.

— Ты вырос. И обзавелся мускулами.

— Почему так долго? — спросил он, все еще икая от рыданий. — Вы сказали, что скоро вернетесь… я думал, мы увидимся через две-три недели. Прошло больше года!

— Две-три недели… — Тайши сжала зубы. — Цзянь, с тех пор как я тебя здесь оставила, за мной непрерывно охотились честолюбивые недоумки с острыми предметами и самоубийственными намерениями. Я ночевала в канавах, на деревьях, в склепах и тюремных камерах. Мне пришлось иметь дело с Немыми, охотниками за наградой, тенями-убийцами, чжунскими солдатами. А еще меня чуть не сожрала стая мерзких горных шакалов. Ах, бедный, как ты страдал в школе.

У Цзяня задрожали губы.

— Мне было тяжело.

Тайши решила не обращать на это внимания. Умение разбираться в собственных мыслях в заведении Гуаньши явно не преподавали. Она села на лекарский стол и жестом подозвала мальчика.

— Ну, расскажи, как тебе здесь жилось.

Он придвинул табурет и охотно исполнил ее просьбу, начав с того самого дня, когда она ушла. Тайши была впечатлена ясной памятью Цзяня, особенно когда дело касалось того, что ему не нравилось. Он живо описал грязный сарай, в котором жил, подробно перечислил свои обязанности по хозяйству, некоторое время сетовал на бедность. По большей части, впрочем, он жаловался на обращение с ним Гуаньши и других учеников.

Несколько раз Тайши с трудом удерживала раздраженный вздох. Все, что он описывал, составляло обычную жизнь для тех, кто не носил звонких титулов и не жил в роскошных дворцах. Даже порядки в школе боевых искусств совершенно не выходили из ряда вон.

— Лунный двор бывает жестоким, — сказала она. — Это волки, которые дерутся за славу и власть, а иногда и за объедки. Военному искуснику часто не на кого положиться, кроме товарищей по школе. Школа — вот его стая. Поэтому ученикам так важно сдружиться.

Он кивнул:

— Я как раз начал это понимать, когда все рухнуло.

Тайши была заинтригована.

— Ну-ка, ну-ка?

Цзянь рассказал о стычках Лунсяня с другой школой, о том, как старший ученик Южного Креста сжульничал и ударил Синьдэ саблей. Хотя во всем остальном Цзянь был до жути подробен, он обошел молчанием ранение друга.

— Потом стало еще хуже. Когда Синьдэ и Кейро подрались во второй раз…

— Кейро — это другой старший ученик?

Цзянь кивнул:

— Кейро чуть его не искалечил, и я пришел на помощь. Я не хотел себя выдавать, но у меня не осталось выбора, — он помолчал. — Синьдэ — мой… мой брат.

— А я думала, ты ненавидишь всю школу.

— Да, с ними было трудно, — быстро ответил Цзянь, задумался и как будто немного приуныл. — Со мной тоже было трудно.

Тайши подалась вперед. Глаза у нее блеснули.

— М-м?

— Я долго злился. На вас, на Гуаньши, на других учеников. На весь свет. После того как побыл героем пяти Поднебесных, тяжело быть нищим простолюдином, — произнес Цзянь задумчиво и почти скорбно. — Несколько недель назад все вроде как стало налаживаться. После ссоры с Южным Крестом другие ученики начали меня принимать.

— Ты получил важный урок. Братство необходимо, Цзянь.

На лице мальчика вновь отразилась тревога.

— Ну, долго это не продлилось. Когда я выдал себя, защищая Синьдэ, пошли слухи, что я мастер, который проник в Лунсянь, чтобы выведать секреты Гуаньши.

— Мастер, ха! Этим званием швыряются слишком легко! — фыркнула Тайши. — Хотя, признаю, кража чужих приемов и впрямь не редкость при лунном дворе.

Цзяня, казалось, уязвили ее слова, однако он быстро оправился. Он и впрямь повзрослел за время разлуки. Мальчик, которого она обучала в Небесном дворце, несколько часов, если не дней кипел бы из-за любой обиды.

Цзянь продолжал:

— А теперь моя школа сгорела дотла, а Гуаньши погиб. И все, скорее всего, обвинят меня. Я не верну себе честного имени.

Если Цзянь заговорил о чести, значит, он усвоил еще один важный урок.

— Расскажи мне, как Гуаньши тебя учил.

Цзянь вновь оживился, воскрешая полученные оскорбления. Он с горечью жаловался на то, что наставник нарочно его удерживал и не позволял развиваться.

— Полгода простейших упражнений! Три, четыре, пять движений! Полгода ушло впустую! Неделя на отработку самого простого удара, три недели — на Кулак-молот! — Он выразительно размахивал руками и откровенно злился. — Я освоил все это, едва научившись ходить. Я тысячу раз безупречно проделывал эти приемы на глазах у Гуаньши, а он как будто ничего не видел. Он заставлял меня повторять одни и те же дурацкие упражнения. Клянусь, я забыл в Лунсяне в десять раз больше, чем выучил!

Тайши не стала скрывать улыбку.

— Конечно. В том-то и состояла цель.

— Что? — переспросил Цзянь и подозрительно прищурился. — Вы об этом знали?

— Я это и придумала, — ответила она, пожимая плечами. — Гуаньши, вообще-то, исполнял мою просьбу — начать с самого начала, сделать так, чтобы ты забыл ту чушь, которой тебя напичкали твои бестолковые наставники. Я хотела, чтобы ты обзавелся незыблемым фундаментом.

— Но целый год потрачен зря!

— Вовсе нет. Ты был диким неприрученным псом, а теперь превратился в смирного щенка, который наконец перестал пачкать по углам. Ты готов учиться.

— Учиться? — У Цзяня глаза полезли на лоб. — Чему я готов учиться?

Лучше не забегать вперед. Тайши взглянула на дочь картографа, которая из кожи вон лезла, наводя порядок на тянувшихся от пола до потолка полках с лекарствами. — Лучше поди познакомься с Цофи. Ты весь вечер корчил ей рожи.

Цзянь встал.

— Я вел себя глупо.

Ну что ж, все-таки разбирать собственные мысли он немного научился. Неплохо. Тайши наблюдала за тем, как он осторожно пробирался среди склянок, которыми был заставлен пол. На полпути Цзянь остановился и обернулся.

— Я рад, что вы вернулись, Тайши. Я скучал по вам.

«Я тоже по тебе скучала».

Но вместе этого она пожала плечами.

— Приятно слышать.