Воин пяти Поднебесных: Пророчество - Уэсли Чу

Гуаньши, не сводя глаз с катуанки. — У тебя теперь есть дело поважнее. Синьдэ и Сайык, я приказываю вам как ученикам Лунсяня и адептам семейного стиля Гуаньши защищать Гиро. Найдите для него убежище.

— Что? — воскликнули оба юноши.

Цзянь тоже был потрясен.

— Вы…

Мастер повернулся и взглянул на него. Больше ничего говорить не пришлось.

Сайык смотрел на Цзяня разинув рот.

— Гиро? А он-то тут при чем?

— Некогда! — повторил Гуаньши и крутанул тяжелый топор в руке, как палочку. Древко остановилось над плечом, и мастер принял классическую лунсяньскую боевую стойку — быть может, в последний раз в жизни.

— Если увидишь Сашу, скажи ей… — Суровое лицо Гуаньши слегка дрогнуло. — Я жалею, что наставник из меня был лучше, чем отец. Так и скажи ей. Ну, идите!

И он бросился в бой.

Сайыку и Цзяню пришлось тащить Синьдэ за собой. Они вбежали в одну из пустых кладовок, выбили окно, по одному вылезли и по узкой тропинке пустились в сад. Первым подсадили Сайыка, следующим Цзяня. Как только Синьдэ вскарабкался на стену, Сайык спрыгнул и скатился по скользкому склону. Послышались ругательства.

Цзянь уже собирался последовать за ним, когда Синьдэ взглянул в сторону дома.

— Бой прекратился, — негромко сказал он. — Может быть, вернемся?

— Мастер Гуаньши связал нас клятвой, — напомнил Сайык. — И вообще, что такого особенного в Гиро?

— Ничего. Если нас сцапают, я умру так же легко, как вы. — Цзянь спрыгнул рядом с ним и тоже поскользнулся.

Он плюхнулся на задницу и съехал бы в канаву по бурой жиже, если бы Сайык не схватил его за ворот и не удержал.

Синьдэ приземлился аккуратно и ловко.

— А я вас предупреждал.

Они преодолели склон и вышли в переулок. Цзянь упал еще дважды, Сайык — один. Они чуть не утащили друг друга в текущий по переулку зловонный ручей. Синьдэ же, напротив, шел уверенно и безо всяких усилий.

Они прокрались к выходу из переулка и выглянули. Пахло гарью, над крышами клубился черный дым. Небольшая толпа глазела на пламя пожара, высоко вздымавшееся в темноте. Юноши добежали до конца улицы и остановились на краю квартала, чтобы в последний раз посмотреть на горевшую школу.

— Что будем делать теперь? — спросил Цзянь.

— То, что велел мастер Гуаньши. Отведем тебя в безопасное место, — сказал Синьдэ, глядя в небо, сплошь покрытое оранжевыми всполохами. — Что это такое? Как будто весь город горит!

— Пойдемте к моему отцу, — предложил Сайык. — Он очистит город к рассвету!

— Может, в больницу? — сказал Цзянь.

Связаться с вельможей было верным способом себя разоблачить.

— Зачем? — воскликнул Сайык. — Мой отец скажет слово и…

Синьдэ накрыл ему рот ладонью и увлек обоих в тень. Он указал на силуэт, возникший на крыше примыкающего к школе дома. На ветру развевался длинный черный плащ. Издалека и в темноте Цзянь не мог разглядеть лица, но катуанку он узнал. Это значило, что мастер Гуаньши пал в бою.

Сайык, видимо, пришел к тому же выводу. Его голос дрогнул.

— Нет. Не может быть.

Цзяню страшно не хотелось это признавать, но он понимал, что, скорее всего, так и случилось. Оба прекрасно владели военным искусством, но женщина была опытнее Гуаньши, проворнее и ловчее. И вдобавок вдвое младше.

— Интересно, она нас видит? — спросил Цзянь.

Едва эти слова сорвались с его уст, как женщина повернулась к ним. Цзяню показалось, что ее глаза горят зеленым огнем, как у кошки. Катуанка пробежала вдоль гребня крыши, перемахнула через улицу и направилась к юношам.

В ужасе все трое бросились куда глаза глядят — лишь бы подальше от убийцы. Попасться правителям или Немым казалось предпочтительнее, чем принять смерть от рук женщины, которая только что убила их мастера. Цзянь оглянулся и увидел, что катуанка бежит почти вровень с ними, перепрыгивая с крыши на крышу. Судя по тому, как быстро она их нагоняла, выбора у него, очевидно, не было.

— Мы всего в трех кварталах от ближайшей караульни, — пропыхтел Сайык.

Он начал сдавать.

— Мы не добежим! — крикнул Цзянь.

Катуанка уже почти настигла их.

Синьдэ замедлил шаг.

— Вы оба бегите дальше, а я попробую ее задержать!

Прежде чем он успел остановиться, Цзянь схватил его за рукав. Синьдэ попытался вырваться, но Цзянь решительно тащил старшего ученика за собой.

Значит, Гуаньши с самого начала все знал. Это потрясло Цзяня. С самого рождения люди его боготворили. Он был Предреченным героем, основой религии, спасителем своего народа. Цзянь никогда не сознавал, какая ответственность на нем лежит; он принимал поклонение как данность, пока смерть не подошла близко. Люди, к которым он привязался, жертвовали собой, чтобы спасти его никчемную жизнь. Школа сгорела дотла, мастер Гуаньши погиб. Все это лежало тяжким грузом на душе Цзяня. Он и помыслить не мог о том, чтобы дополнительно обременить свою совесть.

Они повернули на следующем перекрестке и увидели на границе квартала столб с вывеской — местную караульню. Юноши собрали остаток сил и бросились бежать, размахивая руками и вопя во всю глотку. Осталось совсем немного, и они уже привлекли внимание дозорного…

— Помогите! — закричал Цзянь. — Нас хотят убить!

— Разбудите капитана! Я приказываю! Немедленно! — Сайык, казалось, обрел второе дыхание — он вырвался вперед, едва увидел солдат. — Мой отец… мой отец…

Это было последнее, что услышал Цзянь. Только что его башмаки стучали по булыжной мостовой, а сердце бешено колотилось в груди — и вот над головой мелькнула тень, и что-то крепко ухватило юношу за лодыжки. Цзянь покатился по земле, сбитый с ног, и мир вокруг завертелся. Он едва успел вскрикнуть, прежде чем стукнулся головой о мостовую. Перед глазами тут же поплыло, в ушах зашумело. Все болело так сильно, что боль уже не ощущалась.

Он моргнул, глядя в пустоту. В воздух поднимался огромный клуб черного дыма, от которого щипало глаза. Левая сторона тела отнялась: он едва чувствовал пальцы ног. Цзянь снова моргнул — и рядом появился Синьдэ; он пытался поднять его, беззвучно открывая и закрывая рот. Цзянь привалился к старшему ученику. Ноги у него безжизненно волоклись по земле.

Прошла целая вечность, прежде чем он наконец пришел в себя. Как будто лопнул пузырь, и все чувства — зрение, слух, осязание — разом ожили. Мир перестал плыть — и прямо перед собой Цзянь увидел катуанку. Ее плащ трепетал на ветру, и на сей раз в руке она держала нечто вроде кнута.

Похоже, Синьдэ тоже неудачно приземлился. Однако он упорно пытался поставить Цзяня на ноги. Катунка меж тем подошла ближе.

— Синьдэ, Гиро! — кричал Сайык.

— Беги, не останавливайся! Зови на помощь! — крикнул Синьдэ в ответ.